Идёте под венец, а я к успеху.
Забудь все ссоры малыш, прости мне все измены,
Ведь у тебя есть я, и я всегда был первый.
Я не ищу легких решений, пути, прости,
Но все равно ты будешь со мной, как ни крути.
АСИЯ — Последняя слабость
Другие цитаты по теме
Cлайд с цитатойСтоп, стоп, стоп, стоп! Ты от меня ушла к стоматологу? Ты издеваешься?! Ты же знаешь, что я их с детства ненавижу...
– Вы же порвали с ним. Раз и навсегда, сами говорили. К тому же это было ошибкой. К чему вам обоим ворошить прошлое, когда оно умерло семнадцать лет назад?
– Именно потому, что это было ошибкой. Больше всего меня убивает правильность моего поступка. Ведь мой муж всегда был ничтожеством, а что с того: так мы и скалимся друг на друга, цепляясь за что-то, что не нужно ни мне, ни ему.
Мне рядом с тобой не нашлось постоянной локации,
там место есть только тогда, когда нету других.
Тебе не нужны от меня ни слова, ни овации,
а мне – не хватает любви и восторга для них.
Мы просто попутчики. Что же… Наверно, приехали,
и каждому дальше с другими встречаться и жить.
Но всё-таки жаль, что закончилось тёплое лето,
а мне-то хотелось – на целую вечность продлить.
В жизни иногда приходится делать очень трудный выбор — расставаться даже с самыми близкими друзьями.
Коварство не в неверности, а в лицемерных ласках неверного. Неверность простить можно, коварство — никогда.
Никакие отношения не могут действительно расти, если вы не даете себе воли. Если вы продолжаете хитрить, ограждать себя и защищаться, встречаются только личности, а существенные центры остаются в одиночестве. Тогда общается только маска, не ты. Когда происходит такая вещь, в отношениях находятся четыре человека, не два. Две ложные личности продолжают встречаться, и два настоящих человека остаются отдельными мирами.
Лучше расстаться и быть настоящими, чем оставаться ненастоящими вместе, потому что это никогда не принесет удовлетворения. Это никогда не создаст благословения. Ты останешься голодным и жаждущим и будешь продолжать тащиться по жизни, просто надеясь на чудо.
Измена — это предать то, что является священным. Мастер скажет, что это предательство посланника Бога.
Предательство угнетает и совершившего и того, по отношению к кому совершили. Предавший испытывается сожалением. а пострадавший — доверием.
Предательство это измена. Это чувствовать нескончаемый гнев и боль по отношению к себе, если предали вас, и к тому, кто напротив вас, за то, что предал.
Невозможно описать ту боль, когда ваши любимые все еще окутывают вас любовью не зная о предательстве вашем. Когда горит ваша душа той неописуемой болью вы понимаете, что на самом деле предали себя.
Тот момент, когда вы понимаете, что подверглись предательству, подобен аду. Нет способа вернутся назад и понять, вернутся в тот момент и простить. Вы застреваете в этом огне. Пока будете гореть — будете гневаться, пока будете гневаться — будете гореть.
Все, во что вы верите, рухнет. Вы погрязнете под этими развалинами вместе со своей болью.
Невозможно вернуть ушедшее. Вы обнимите либо свой гнев, либо доверие и продолжите жить.
Предательство сложный экзамен. Но всегда есть сострадание, которое окутывает вас.
Путь человека это быть внутри экзамена, склеить разбитое, снова соорудить рухнувшее. Понять свою силу и вновь стать на ноги — ваше лекарство.
Но, человек всегда предает себя. Забыть кем является — это самое большое предательство человека по отношению к себе.
Смотри на себя с хорошей стороны, ведь ты вся Вселенная.
Тоска по оставленному или покинувшему нас человеку как бы украшает ореолом того, кто приходит потом.
— Но не вдвоём, а поодиночке…
— Да, — подтвердила она, — поодиночке.
И при этом слове Уилл ощутил, как в нём волной всколыхнулись гнев и отчаяние — они поднялись из самой глубины его души, словно из недр океана, потрясённых каким-то могучим катаклизмом. Всю жизнь он был один, и теперь снова будет один: тот удивительный, бесценный дар, который ему достался, отнимут почти сразу же. Он чувствовал, как это волна вздымается всё выше и выше, как её гребень начинает дрожать и заворачиваться — и как эта гигантская масса всем своим весом обрушивается на каменный берег того, что должно быть. А потом из груди его невольно вырвалось рыдание, потому что такого гнева и боли он не испытывал ещё никогда в жизни; и Лира, дрожащая в его объятиях, была так же беспомощна. Но волна разбилась и отхлынула назад, а грозные скалы остались — ни его, ни Лирино отчаяние не сдвинуло их ни на сантиметр, поскольку споры с судьбой бесполезны.
Он не знал, сколько времени боролся со своими чувствами. Но постепенно он начал приходить в себя; буря в его душе улеглась. Возможно, водам этого внутреннего океана не суждено было успокоиться окончательно, однако первое, самое мощное потрясение уже миновало.