Время все идёт. Ты позвал своих друзей.
Вы культурно отдыхаете под выпуск новостей.
Прямо на столе «Буратино» и ириски.
Мама просит не кричать на этой очень жёсткой вписке.
Время все идёт. Ты позвал своих друзей.
Вы культурно отдыхаете под выпуск новостей.
Прямо на столе «Буратино» и ириски.
Мама просит не кричать на этой очень жёсткой вписке.
Мне особенно повезло, потому что у меня дома живет революционер, такой Чегивара. Это не просто винтик в механизме государства, он против системы. Вот у нас недавно отключили горячую воду и он отказывается мыть голову, потому что эта система унизительна и он не собирается играть по её правилам — эта система ставит людей на колени перед тазиками.
Не все дети похожи на своих родителей. Посмотри на меня! Мои предки были честными трудолюбивыми людьми...
А ведь когда-то говорил: «Мамуля, клянусь,
Как стукнет двадцать пять, то обязательно женюсь,
И перестану лазать по сомнительным халупам,
Да это возраст всё, ты ж знаешь, что я пацан не глупый».
Куда ведёт истома? Опять два дня не дома.
Ты лазаешь в вещах, ища телефоны знакомых.
«Да ни какой я не беспутный сын» — так, нахлынуло,
А утром шмотки на полу, пропитанные дымом.
Анины серьги на стуле, Олины туфли в прихожей.
И как объяснить, что во всех них хорошего?
Проще убежать, забыться, не слушать,
Не видеть слёз, запутаться в чужих душах.
Нам нужно больше общаться, не только по запискам.
Но время не плодоносит, а оставляется огрызки.
«Пожалуйста, прости, перебешусь, не потеряв лица,
Только, прошу, не говори, что я пошёл в отца».
Двери открытые настежь, тишина в квартире
Какого чёрта лампочку в подъезде разбили?
На полу кухни она, а на столе остывший ужин,
И второй ключ от квартиры уже больше не нужен...
— Ученые доказали: подростки в период созревания воруют в магазинах.
— Что за ученые?
— Стащил бы тогда выпивку у своей мамы.
— Она — бывший алкоголик. Все заметит.
— Я хотел поговорить насчёт ваших отношений с Машей. В общем, так, Серёжа, понимаешь, Маша очень умная и серьёзная девочка, у неё очень большое будущее и я хотел бы, чтобы рядом с ней был умный, серьёзный и надёжный парень...
— Дядя Кость, спасибо, ну, типа, за доверие!
— Ну, типа, ты не врубаешься, да? Понимаешь, Серёжа, если ты по-настоящему любишь Машу и она так тебе нравится и ты желаешь ей счастья, оставь её в покое. Ну что она тут будет с тобой делать? На пляже кукурузу продавать? Педали крутить?
— Дядя Кость, ну что вы думаете, я это не понимаю!? Думаете, что я тупой? Я знаю, что Маша классная. Она всегда была чёткой девчонкой! А сейчас вообще бомба!
— Ну так и пусть она тикает себе, но тикает одна!
Поймите, у нас не так много времени. Все мы очень скоро станем такими же, как вы — у нас будет работа, счета в банке, свои семьи, и нам придется волноваться о собственных детях. Потому что такая у родителей работа — волноваться. И это нормально. А мы, подростки, хотим жить — врубать музыку на полную, вести себя как идиоты и совершать ошибки.
– Мой племянник – вот кто получает от всего этого бездну удовольствия, – заметил я. – Все забросил, рыскает в поисках следов и окурков.
Хэйдок улыбнулся.
– Сколько ему лет?
– Шестнадцать исполнилось. В этом возрасте трагедии всерьез не воспринимаются. В голове только Шерлок Холмс да Арсен Люпен.
Моему сыну шестнадцать и он недавно пошел второй раз в девятый класс. Вот просто игнорирует математику, по два часа сидит над примером, воткнет ручку и сидит. Я говорю: «Какой ответ?» Он: «Допустим, восемь». Говорю: «Ты тогда, допустим, штукатур. Возможно неплохой. Но вероятнее всего солдат».
— Отец был инженером на шахте. Когда я родился, он уехал в Австралию. В детстве мама говорила, что это главная ошибка её жизни.
— Их встреча или Ваше рождение?
— Я не уточнял.
— Твоя любовь к труду, от матери передалось или от отца?
— От матери, должен сказать. Моя мать, совсем как я, только без дружелюбных, социальных и приятных аспектов.
— Дружелюбный патологоанатом... Это что-то.