Песенки новой нехитрый мотив я извлекаю из струн дождей,
Я буду носить ее возле сердца по светлым залам и кабакам.
Я буду сплетать паутину сказки, морочить души смертных людей
Скрывая свой магический дар в обманчиво слабых руках.
И так я буду идти вперед, пока не забудусь нездешним сном,
Но я буду знать, что скоро вернусь, и разлука будет легка.
Но прежде я так устану в пути, что в мой желанный небесный дом
Печальный ангел осенних дорог внес бы меня на руках.
Снова поёт под моим окном осень — рыжая бестия.
Я выхожу на порог в халате, а она танцует в ярких шелках.
«Я не готов принимать вас, леди: для меня ваш визит, как бедствие...»
А она, смеясь, шагает ко мне и отраву несёт в руках.
Можно тебя на короткий вдох,
выдох, мурашек бег?
Время плести из мгновений-крох,
стряхивать с шапки снег.
Беспризорный кленовый листок
Оживет на широкой ладони...
Уронив хитреца меж газетных листов,
Ты спасаешь его от огня...
Здесь не надо читать между строк,
Только глупый, наверно, не понял,
Что своим озорным рыжеватым хвостом
Он напомнил тебе про меня...
Знаю счастье мое на пороге уже
Нажимает звонок на втором этаже,
Ведь в моей, без тебя опустевшей душе,
Вновь наступила осень...
Друг у друга не станем прощенья просить.
Что слова, знаешь сам, нелегко выносить
Пустоту, что сквозит в одинокой душе
Без любви на любом этаже...
Великую музыку узнавали как-то всегда почти вовремя. Очень мощно она стучится в наши сердца. Я не знаю, существует ли хоть один великий музыкант, о котором можно было бы сказать, что он устарел. Самая простая песня, идущая из глубины тысячелетий, — жива.
Величие момента прочувствует Россия,
Спустился с постамента Божественный Мессия.
Магическая школа Таинственного Глаза,
Спаситель рок-н-ролла, император джаза!
К нам приехал Трубецкой!
Он как Моцарт, но живой!
К нам приехал Трубецкой!
Он как Элвис, но живой!
Продолжатель дела Великого Билана
В Европу смотрит смело и бьет по барабанам.
Космический ковбой, племянник Гари Мура,
Реликтовый герой, не человек — скульптура.
К нам приехал Трубецкой!
Он как Хендрикс, но живой!
К нам приехал Трубецкой!
Он как Леннон, но живой!
Форма её любви – безмолвная; но свободно идущая из глубинных лабиринтов души, – и прорастающая у сердца розами. Для кого-то, уготована рана от тонких шипованных стеблей; кому-то предназначена мягкость медовых лепестков. Сердце при этом будет оставаться полным нежности, а чувства, уязвимыми; но распоряжаться ими будут осторожно; то чудесно изливаясь и благоухая, – то вонзаясь и прячась в миг.
Будем падать, падать в небо бесконечное,
Ты знаешь все обо мне.
Падать, падать в небо бесконечное,
Я знаю все о тебе,
Падать опять лишь от одного взгляда,
Каплями дождя, хлопьями снегопада.
Осень вновь разбросала листвой
По тропинкам свои акварели.
И кистями продрогших рябиновых слез
Догорают костры сентября,..
Душу вновь заполняют собой заунывного ветра свирели.
К небу рвутся нагие ладони берез,
Но у каждого осень своя...
Пусто в доме моем на втором этаже.
Ставлю чайник на газ раз пятнадцать уже...
Ведь в моей, без тебя опустевшей душе,
Вновь наступила осень...
Я все реже твержу, что к тебе не вернусь.
По квартире брожу, за уборку берусь.
Чай вскипел и остыл раз пятнадцать уже —
Жду тебя на втором этаже...
Cлайд с цитатой