Эмили Дикинсон

I felt a Funeral, in my Brain,

And Mourners to and fro

Kept treading — treading — till it seemed

That Sense was breaking through -

And when they all were seated,

A Service, like a Drum -

Kept beating — beating — till I thought

My Mind was going numb -

And then I heard them lift a Box

And creak across my Soul

With those same Boots of Lead, again,

Then Space — began to toll,

As all the Heavens were a Bell,

And Being, but an Ear,

And I, and Silence, some strange Race

Wrecked, solitary, here -

And then a Plank in Reason, broke,

And I dropped down, and down -

And hit a World, at every plunge,

And Finished knowing — then -

Другие цитаты по теме

Because I could not stop for Death -

He kindly stopped for me -

The Carriage held but just Ourselves -

And Immortality.

We slowly drove — He knew no haste

And I had put away

My labor and my leisure too,

For His Civility...

Он бился яростно — себя

Под пули подставлял,

Как будто больше ничего

от Жизни он не ждал.

Он шел навстречу Смерти — но

Она к нему не шла,

Бежала от него — и Жизнь

Страшней её была.

Как хлопья, падали друзья,

Росли сугробы тел,

Но он остался жить — за то,

Что умереть хотел.

Мы приходим в этот мир без согласия — уходим из него, ни у кого не спросив разрешенья.

Это несчастный случай. Его жизнь оборвалась, наши – нет. Он словно размытый силуэт в окне дома напротив. Именно так я о нем думал, чтобы не свихнуться.

Ради меня... Хиларио постоянно умирал. Пока не встретил свою последнюю смерть.

Не стой над моей могилой в слезах. Меня здесь нет, и я не прах.

Человек умирает столько раз, сколько теряет своих близких.

— А это... очень страшно?

— Нет, я так не думаю. Ровно так, как и должно быть. Всё когда-то заканчивается. Капля падает вниз.

— До встречи на той стороне.

— Ох, БоДжек, нет. Нет никакой «той стороны». Это конец.

Пашем день за днём, чтобы

Купить телек или купить дом;

Сходить в Универ, чтобы спать пять лет,

Чтобы стать никем, выкинуть диплом.

Чтобы что?

Чтобы стать Землёй. В конце концов — мы почвы слой.

Баю-бай, весь этот мир уснёт тревожным сном.

В них не было ничего. Никакого выражения вообще. И в них не было даже жизни. Как будто подёрнутые какой-то мутной плёнкой, не мигая и не отрываясь, они смотрели на Владимира Сергеевича. . Никогда в жизни ему не было так страшно, как сейчас, когда он посмотрел в глаза ожившего трупа. А в том, что он смотрит в глаза трупа, Дегтярёв не усомнился ни на мгновение. В них было нечто, на что не должен смотреть человек, что ему не положено видеть.