— Даже самые незначительные вещи, могут радикально изменить судьбу. В лучшую или в худшую сторону, сказать сложно. Но одно наше решение, один выбор или одно слово, может повести нас по совершенно иному пути…
— Джон сам себя загнал в пути, где любой ход плохой.
Людям следует знать то, чему учил нас великий консервативный экономист и писатель Томас Соуэлл: в мире экономики нет «решений», есть только компромиссы. У любого действия есть последствия. У каждого решения есть положительная и отрицательная стороны. Поэтому нужно принимать умные решения, которые сводят к минимуму вредные последствия и увеличивают свободу. Одна из многих причин, по которым я придерживаюсь консервативных взглядов, заключается в том, что я верую в Закон Непреднамеренных Последствий. Эта мысль о том, что неважно, насколько хороши намерения правительства, но, когда вы начинаете заниматься социальной инженерией или вмешиваетесь в функционирование свободного рынка, вы чаще всего открываете ящик Пандоры, где таятся негативные последствия, которых вы не предвидели.
– Вчера я весь день читала твои романы. Нет, не волнуйся, только старые. А потом критику.
– Да? – спросил я.
– Ты знаком с критикой?
– Мало. Что про меня пишут?
– Не про тебя лично. Но твои романы несколько раз упоминают. В критических статьях, где анализируется полицейский алгоритмический роман.
– И как критика?
– Ругают тебя, Порфирий. Понятно. В таких случаях сразу нужно решить, как реагировать – принять одну из человеческих линий поведения или говорить объективную правду.
Человеческая линия сводится к демонстрации уязвленной заинтересованности, мимикрирующей под надменность. Она требует больше ресурсов и нуждается в постоянных отскоках в сеть. Из уважения к собеседнику лучше вести себя именно так, но сегодня слишком много сил уходило на бакенбарды и волосы, и я не был уверен, что потяну. Придется, наверно, говорить правду.
– Пусть ругают.
Лучше принять приблизительно верное решение, чем точно ошибиться.
Entscheide lieber ungefähr richtig, als genau falsch.
Биографы утверждают, что Агнези была лунатиком. Промучившись безрезультатно над какой-нибудь мудреной задачей, она отправлялась спать. Предание гласит, что, проснувшись поутру, она находила у себя на столе готовое решение. Но я всегда считал это не более чем милой выдумкой. Просто когда она просыпалась на следующее утро, наступал новый день, и она смотрела на все по-новому.
Внутреннее беспокойство — совершенно нормальный компонент программного обеспечения нашего мозга. Биологически оно очень крепко в нас внедрено, и поэтому отключить его слишком трудно.
Реакция и революция есть по существу одно и то же: и одна и другая отбрасывают назад, иногда отбрасывают окончательно, как окончательно выбросила французский народ французская революция. И реакция, и революция есть, прежде всего, насилие, направленное против органического роста страны. Совершенно естественно, что методы насилия остаются одними и теми же: Преображенский приказ и ОГПУ, посессионные крестьяне и концентрационные лагеря, те воры, которых Петр приказывал собирать побольше, чтобы иметь гребцов для галер, и советский закон от 8 августа 1931 года, вербовавший рабов для концентрационных строек; безбожники товарища Ярославского, и всепьяннейший синод Петра, ладожский канал Петра (единственный законченный из шести начатых) и Беломорско-Балтийский канал Сталина, сталинские хлебозаготовители, и 126 петровских полков, табель о рангах у Петра и партийная книжка у Сталина, — голод, нищета, произвол сверху и разбой снизу. И та же, по Марксу, «неуязвимая» Россия — «неуязвимая» и при Петре, и при Сталине, которая чудовищными жертвами оплачивает бездарность гениев и трусость вождей.
Если клиентский менеджер зашорен в рамках забитых в его сознание стандартных скриптов, он никогда не станет восприниматься клиентом как личный банкир, как финансовый советник, как партнер.
Инженер всегда имеет то преимущество, что он знает, как устроена машина, механизм, который он создавал, или здание, которое он строил. А для ученого объект природы всегда выступает как «черный ящик».
Cлайд с цитатой