Оксана Нечаева. Когда закончится дождь

– Тебе 18 лет, главная задача твоей жизни на данном этапе – это делать все, чтобы разозлить маму. Протест – лучшее оружие в этой войне. Учишься средне, хотя далеко не дурак, просто ты не видишь смысла стараться. Девушки в школе от тебя без ума, ты болтаешь с одной, а другой строишь глазки, друзей у тебя много, но верного и преданного друга нет ни одного. Ты ни о чем не мечтаешь, не над чем не трудишься, берёшь только то, что хорошо лежит, и четко уверен, что из-за твоего смазливого лица тебе все должны.

Другие цитаты по теме

– Я останусь, – он прервал тишину.

– Что? – улыбка не сходила с моего лица.

– Я точно решил остаться здесь на все лето.

– Это из-за меня?

– Нет, это из-за отсутствия интернета в доме и одного магазина на весь город.

– Точно из-за меня... – я обняла его.

– Он мне не нравится.

– Он и не должен тебе нравиться. Достаточно того, что он нравится мне.

– Я буду слишком груб, если скажу, что этот парень разобьёт тебе сердце.

– Даже если это так...

– Я не смог уехать, понимаешь? До последней секунды сидел в поезде и думал, что не прощу себя, если вновь уеду не попрощавшись.

– Я люблю тебя, Дилан.

– Знаю, и всегда это знал.

– Обещай мне, что ты не оставишь меня. Обещай мне?

– Никогда!

– Я хочу ненавидеть тебя каждой клеточкой своего тела. Хочу забыть каждое воспоминание, которое хоть отдаленно напоминает о тебе, – мое сердце болело от каждого его взгляда.

– А я хочу помнить каждый момент, связанный с тобой. Хочу так глубоко усадить свои чувства, чтобы они никогда не теряли тебя.

– Да что с тобой такое?

– Что со мной? Ты, правда, хочешь знать? Между нами пропасть. У тебя нет ответов на все мои вопросы. Это, конечно, сугубо моя проблема, и тебе, пожалуй, все равно, только я тебя любила, а ты уехал, как только закончился дождь. – Вот тут я зарыдала горькими слезами.

– Любила? — он был спокоен. Держал руки в карманах джинс и без малейшего намека на волнение смотрел прямо мне в глаза. Дождь лил все сильнее.

– Да, любила. Только не говори, что ты этого не знал?

– Любила? – он повторил снова.

– Да что ты заладил? – я взъелась пуще прежнего.

– Ты сказала, что любила меня. В прошедшем времени. А сейчас?

– Ааааа! Ты чертов придурок. Я ненавижу тебя! – развернулась и пошла к дому. До него оставалось метров сто.

– Я сделал это ради нас. Принял решение ради нас двоих. Ты только представь год в разлуке? Постоянное недоверие, ревность. Ты бы извела себя, и меня тоже. Я думал о тебе Элли в первую очередь. Думаешь, мне нравится быть негодяем и причинять тебе боль? Думаешь, я не делал попытки набрать твой номер? Но я знал, что от этого тебе будет только хуже.

– Откуда тебе было знать, как будет лучше мне? Ты не оставил мне выбора. Год в разлуке лучше, чем год без тебя.

– Тогда скажи, что ты любишь меня?

– Сейчас это уже не имеет никакого значения.

Мне бой знаком — люблю я звук мечей:

От первых лет поклонник бранной славы,

Люблю войны кровавые забавы,

И смерти мысль мила душе моей.

Во цвете лет свободы верный воин,

Перед собой кто смерти не видал,

Тот полного веселья не вкушал

И милых жен лобзаний не достоин.

О чем? И действительно, я ли это?

Так ли я в прошлые зимы жил?

С теми ли спорил порой до рассвета?

С теми ли сердце свое делил?

А радость-то — вот она — рядом носится,

Скворцом заливается на окне.

Она одобряет, смеется, просится:

— Брось ерунду и шагни ко мне!

И я (наплевать, если будет странным)

Почти по-мальчишески хохочу.

Я верю! И жить в холодах туманных,

Средь дел нелепых и слов обманных.

Хоть режьте, не буду и не хочу!

Слишком много было по пути стрелок, и всякий раз мы не туда съезжали. И вот рельсы привели нас с тобой туда, куда привели. Депо: начало и конец.

Преображение Господне... Ласковый, тихий свет от него в душе — доныне. Должно быть, от утреннего сада, от светлого голубого неба, от ворохов соломы, от яблочков грушовки, хоронящихся в зелени, в которой уже желтеют отдельные листочки, — зелёно-золотистый, мягкий. Ясный, голубоватый день, не жарко, август. Подсолнухи уже переросли заборы и выглядывают на улицу, — не идёт ли уж крестный ход? Скоро их шапки срежут и понесут под пенье на золотых хоругвях. Первое яблочко, грушовка в нашем саду, — поспела, закраснелись. Будем её трясти — для завтра.

Я предлагаю ребятам посмотреть на небо, какое оно — словно вечность. Время теряет смысл. Как прекрасно быть живым.