В плену амбиций своих
Как жалок ты в масштабах вселенной.
Раб мненья слепых и глухих
Таких же, как ты, несовершенных.
В плену амбиций своих
Как жалок ты в масштабах вселенной.
Раб мненья слепых и глухих
Таких же, как ты, несовершенных.
Тщетно по кругу бегут
Хозяева жизни и в пропасть срываются.
Все реки в море текут,
Но море не переполняется.
Никогда не делай того, чего от тебя ожидают другие. Стремление соответствовать ожиданиям и стереотипам ограничивает человека.
Для меня никаких амбиций не существует. Я думаю лишь о том, как ладить с людьми. Раз свобода живёт только в душе, какой смысл в мирских желаниях?
Я не боюсь этого слова – «ограниченность»: работа высшего, что есть в человеке – рассудка – сводится именно к непрерывному ограничению бесконечности, к раздроблению бесконечности на удобные, легко переваримые порции – дифференциалы. В этом именно божественная красота моей стихии – математики.
Вначале всего был Абсолют — единый и не постижимый
И не было ничего и никого, кроме него
Затем Абсолют пожелал проявить себя как личность
Это желание породило вибрацию
Вибрация проявилась как иллюзия
Именно эта иллюзия стала началом всей вселенной...
Он – воплощение наполеоновского комплекса у животных, если такое только бывает! У него вид сердитого бульмастифа, которого запихнули в тело размером с буханку хлеба. С него хоть плакат рисуй: «Это не размер собаки в бою, а размер боя в собаке».
Мы всегда думали, что будем знать достаточно, когда закончим свое образование и станем взрослыми. И вот мы вырастаем, и все считают нас взрослыми, а мы ни в коем случае не знаем достаточно. То, как мы справляемся с неполнотой своего знания, является ключевым для нашего ощущения полноты жизни. Если мне необходимо скрывать от самого себя, как многого я не знаю, и притворяться, что у меня есть разумное и продуманное основание для всех моих действий, я должен отрицать большую часть своего осознания — как самого себя, так и мира, в котором живу. Если я попытаюсь избежать этих трудностей, то могу пойти по пути Дженнифер, приписывающей ответственность правилам, по пути Луизы, полагающейся на других людей, по пути Фрэнка, отрицающего все ценности, или могу выбрать другие способы избежать понимания собственной ограниченности. Делая это, я снижаю свою жизненную силу.
Из рук моих ушло тепло,
Глаза мои не видят свет.
Вновь зеркало мне солгало,
И мне всё так же много лет.
Песок в часах течёт, течёт.
Искрится иней на висках.
По венам льётся жидкий лёд.
И света нет в моих глазах.
Старость мысли замедляет,
Разводит кровь водой
И вечно молодой
Мечтою отравляет.
У меня подозрение, что наше поколение — последнее, у которого есть какие-то амбиции.