Ох, великие времена наступили. Страшные. Великие времена всегда страшные.
Когда мир обращается дикой чащей, только в дикой чаще и мир.
Ох, великие времена наступили. Страшные. Великие времена всегда страшные.
Самые страшные люди — те, кто не находит в жизни ничего достойного и красивого. Им ничего и никого не жалко, от этого они безжалостны. Но красоту они тоже чувствуют и тоскуют по ней сильнее, чем остальные.
Такое чувство, что время проходит зря.
Такое чувство, что иссякает заряд.
Такое скверное чувство. Смирись с ним.
Или решись на большие перемены в жизни.
Когда власти страшно, она никого не жалеет. Надо на всех страху нагнать, и особенно на своих. Чтоб в оба смотрели и чтоб её, власти, больше, чем убийц, боялись.
— Тебе больно, но станет лучше.
— А этот скорбный, печальный, разбитый мир — он тоже станет лучше? Кто его исправит, Росс? Ты?
— Я постараюсь.
Так пахнет время, когда его накапливается очень много: от сгустившегося времени веет покоем, прахом и немножко полынью.
Будто Время острыми когтями сдирало ороговевшую кожу с души, и та засочилась кровью, вновь обретая чувствительность, незащищенность.
— С тобой случалось что-нибудь такое, ну знаешь, раньше ты думал о мире по-другому, а теперь что-то случилось и ты проснулся другим? Вдруг перестал понимать, что важно, а что нет. Думаешь, зачем вообще вставать, одеваться, думать то же, что и обычно... Прости, я глупости говорю.
— Нет. Ничего.
— Мне страшно. Мне страшно все время. Я изменилась и не знаю, как все вернуть...
— А может и не нужно? Может, надо научиться жить с тем, что есть?
Только ненужности хранит наша память, которые всплывают в самое неподходящее время. Ненужности из прошлого, которые мы считаем ненужными. Они врываются в нашу жизнь и меняют ее. И ты понимаешь, что ты — это ты.