Странное чувство у загнанных. Раньше я смотрел на свет, а теперь вглядываюсь в темноту. Будто с каждым вздохом приближается что-то враждебное...
— А почему ты уверена, что она тебе откажет? А вдруг нет?
— Я боюсь правды. А молчание всегда оставляет мне надежду и возможность выбора.
Если долго стоять на месте преступления и слушать молча, оно словно заговорит, расскажет свои секреты, покажет ход событий. Становится видно, как все было.
— Как вы не понимаете, Тополев? Человек не может постоянно испытывать чувство животного страха! Я боюсь!
— Когда же наконец поймете, Валентина, что лучше испытывать страх, чем вообще ничего.
Страх — как огонь. Если умело обращаться с огнем, можно согреться и приготовить пищу, а во тьме сможешь осветить путь. Но если ты однажды потеряешь над ним контроль, он обожжет тебя, а может и убить.
Сегодня есть страх, ненависть и боль, но нет достоинства чувств, нет ни глубокого, ни сложного горя.
— Теперь у вас есть независимый свидетель.
— Страх может оказывать слишком сильное влияние на то, что мы видим.
— А свидетель должен оказывать влияние на ход расследования!
Это было ужаснее всего: раньше между светом и тьмой прослеживалась четкая граница. Одно хорошо, другое плохо. Но неожиданно все изменилось. Темнота по-прежнему оставалась таинственной и пугающей, но я начала бояться и света тоже. Свет обнажает все, что пытаешься спрятать, даже если кажется, что оно спрятано очень хорошо.
Cлайд с цитатой