Быть свидетелем увядания непросто.
— У тебя есть работа. У тебя есть я. Ты жив!
— Я повторял себе это множество раз. Так часто, что из этих слов выветрился весь смысл.
Быть свидетелем увядания непросто.
— У тебя есть работа. У тебя есть я. Ты жив!
— Я повторял себе это множество раз. Так часто, что из этих слов выветрился весь смысл.
Когда он положил трубку, его лицо превратилось в старческое: у людей после наступления определённого возраста лицо на несколько секунд может принять такое выражение, как будто что-то ускользает от них, как будто они собираются превратиться в пыль.
Легче было понять, чем объяснить, как я это узнал. Если бы тебя попросили доказать, что два и два четыре, у тебя возникли некоторые трудности. Хотя ты точно знаешь, что это правда.
Развитие соцсетей породило поколение нарциссов, желающих выставить личное фото на публичное обозрение.
— Ты привыкла помогать людям, которые хотят помочь сами себе. Он другой. Он не хочет помогать себе, а лишь причинять вред другим. Я уверен, что, в конце концов, он навредит и тебе.
— Ты так говоришь будто он безнадёжен, а некоторые называли безнадёжным тебя.
— Возможно, так и есть. Я работаю так усердно, потому что боюсь потерять не только себя, но и тебя. Думаешь, Шинвэл стоит подобных усилий?
— Ну конечно, ты считаешь брак замысловатым обманом.
— Можно описать иначе. Неестественное соглашение, вынуждающее стороны следовать нездоровой моногамии. Нарастающие мелкие ссоры и досадные компромиссы, которые подобно китайской водяной пытке медленно превращают стороны в унылые невротические версии самих себя.
Нет, положительно, старость — такая болезнь, которая неожиданно приходит и так же неожиданно забывается: сначала ты эту болезнь остро осознаешь, а потом, видимо, не то чтобы привыкаешь, но перестаешь считать болезнью. Это, мол, жизнь, а жизнь не болезнь, хотя и заканчивается всегда летальным исходом…
Как отвратительно стареть
Так невпопад, так неумело,
И, сгорбившись, у печки греть
Своё слабеющее тело.
И всё же верить и любить,
Как будто молодость всё длится,
И ничего не позабыть,
И ничему не научиться.