Я не дал Джону умереть смертью мученика. Он не простит меня за это.
Между свободой и распущенностью — большая разница.
Я не дал Джону умереть смертью мученика. Он не простит меня за это.
— Мне сказали, что вы погибли при Кайнтоне.
— Смерть преследовала меня, как ревнивая любовница, но я выжил.
— Остановись, Колдун! Чтобы подумали о тебе твои родители?-сказала Элен
— Они уже давно умерли мертвые живут в прошлом а я строю будущие-ответил ей Колдун
— Ошибаешься, никто не мёртв все живы пока их помнят-сказала Элен
Это не беда.
А что беда?
Новостей не будет. Никогда.
И плохих не будет?
И плохих.
Никогда не будет. Никаких.
Я ведь не просто так сказала, что мне будет лучше одной. Не потому, что я так думала, а потому, что вдруг я полюблю кого-нибудь, и мы расстанемся — и я не смогу это пережить. Быть одной легче, потому, что вдруг ты поймешь, что не можешь без любви, а её больше нет? Вдруг тебе понравится, и ты к ней привыкнешь? Что, если ты построишь свою жизнь вокруг неё, а потом она исчезнет? Вы сможете пережить такую боль? Потеря любви как повреждение органа, как смерть. Разница в том, что смерть — это конец. А это? Это может продолжаться вечно.
Смерть есть только один шаг в нашем непрерывном развитии. Таким же шагом было и наше рождение, с той лишь разницей, что рождение есть смерть для одной формы бытия, смерть есть рождение в другую форму бытия.
Кто-то когда-то сказал, что смерть — не величайшая потеря в жизни. Величайшая потеря — это то, что умирает в нас, когда мы живем...