Валерий Владимирович Ободзинский

Я был запретным певцом, я не всем мог нравиться. Меня обвиняли в том, что я не пою гражданские песни, что я подражаю Западу. Ну, в общем, дурачьё было у власти, поэтому... Непрофессиональные люди здесь были. Не было творческих и профессиональных людей. Всё, так сказать, делалось под знаменем. Под знаменем Ленина и партии. А по-настоящему творчеством здесь никто не занимался, поэтому все мы, в-общем-то, кривые. Но хватит же быть кривым — надо же как-то выпрямлять спину!

Другие цитаты по теме

— А почему Клим не пришел?

— А Климушка у нас в запое!

— Клим в запое?!

— В творческом.

— Ваш друг художник?

— Он у нас большо-ой художник и поэт...

Наипервейшая задача заключается в том, чтобы сделать что-то самому.

Стихами можно говорить,

Смеяться, радоваться, плакать,

Всю душу буквами излить

И излечить себя от страха.

Любить, мечтать, лететь и плыть,

Купаться в мудром океане,

И выгулять шальную прыть

В благоухающей поляне.

И быть свободным, быть собой,

Раскинуть крылья в дней полёте,

И освежающей росой

Дарить звучание каждой ноте.

Но главное – постигнуть смысл

И донести себе и людям

Понятную другому мысль,

Которая > во благо

Вера – это топливо души. То, что дает силы, наполняет смыслом и вдохновляет. Причина, по которой мы здесь. В полной мере веру не выразить словами, символами, предметами. Поэтому в мире так много способов раскрыть свою душу: в искусстве, в науке, в религии. Каждый выражает ее по-своему, но пределов не существует. Вера – это сила. Это уверенность в том, что ничто не происходит случайно, что у всего есть предназначение. Вера – это огни, освещающие путь, по которому идет каждый из нас.

Все время надо прислушиваться к себе, ни в коем случае нельзя, чтобы тебя вели другие. Вкус толпы — усредненный. Она истинный талант сначала не понимает. Такое непонимание раздражает и толпу, и талант.

Скульптор без рук, но с до сих пор согревающим всех сердцем. Он, конечно, достоин бессмертия, и плевать, кто был его подмастерьем — Микеланджело или Кабра.

... искусство доставляет радость только самому творцу, в момент творчества. Но это «радость», от которой иные вешались, стрелялись, сходили с ума. Каторга, самая настоящая каторга. И оттого, что без нее жить еще невыносимее, она легче не становится, именно от этого она еще страшнее. С обычной каторги можно хоть убежать или по меньшей мере надеяться на то, что убежишь рано или поздно. А тут надеяться не на что.

Разрыв с любимым — это всегда тяжело. Недавно я пережила это. Так вот, обычное расставание стоит всего нескольких песен. А вот разбитое сердце — нескольких альбомов...

Литературные роды бывают такими же грязными и кровавыми, как те, что требуют участия акушерки.