Артист даже не знает, в какие глубины человеческих душ и судеб он внедряется посредством экрана.
Если ты хочешь меня понять, смотри мои фильмы.
Артист даже не знает, в какие глубины человеческих душ и судеб он внедряется посредством экрана.
Знаю, чего не хватает нашему кино — сориентированности на зрителя. Если говорить о масспродукте, у нас ведь порой вообще непонятно, для кого снимается кино. Наши кинематографисты не могут никак понять, распознать, в чем эти широкие массы нуждаются.
Когда вы новичок, у вас есть только одно желание — работать. Вам предлагают фильм, вы читаете сценарий, вам он нравится, вы соглашаетесь и вы в деле.
Я не шляюсь по бильярдным. Не играю в покер. И не хожу на спортивные матчи. Для меня даже по телевизору смотреть спорт — это пытка. Могу сходить на «Доджеров» (главная бейсбольная команда Лос-Анджелеса. — Esquire), потому что игра там менее важна, чем пиво и публика. Чего не могу понять, так это того, что средний американец не может три часа отсидеть в кино, но может четыре часа смотреть идиотский футбольный матч.
Герои настигают немца и с помощью навыка красноречия: «Из машины schnelle нахер!» мародёрят тачку, чтобы на нее цепануть девчонок.
Ты должен удовлетворить аудиторию, но оставить её слегка голодной, чтобы ей хотелось еще. Сегодня фильмы пытаются объяснить абсолютно всё, и к концу это становится скучно.