— Польнареф, предложи ей пойти с нами. Только гордость не задень.
— Ладно! ... Эй! Ты ведь нищебродка, мы платим, так что идешь с нами!
— Польнареф, предложи ей пойти с нами. Только гордость не задень.
— Ладно! ... Эй! Ты ведь нищебродка, мы платим, так что идешь с нами!
— Дед.
— Я как-то управлял винтовым самолетом.
— Винтовым?
— Только, Джотаро, это мой третий раз. Ты когда-нибудь слышал о человеке, разбившем три разных самолета?
*вздохи*
— Никогда... Никогда больше не сяду с тобой в самолет.
— Я не знаю, где там могла прятаться Клочкова — мы же разговаривали в туалете! Это, конечно, просто ужас!
— Ну, не будем раскрывать ее профессиональную тайну.
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— Идиот. Открой глаза!
А?... Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперёк себя шире, да ещё и с крыльями. И как же это он летает-то?
— Ты кто?
— Я — твоя смерть!
— А по отчеству?
Шестьдесят лет кольцо продлевало ему жизнь. А он все думал, что это от свежего воздуха и здорового образа жизни.
— Эй, друг, открой! Я тут с девушкой.
— Я тут тоже с девушкой!
— Неправда, я видел, как ты зашел туда с Моникой.
Да и сложно что-то планировать, когда твою голову оторвало к чертям собачьим. Это как минимум неудобно.
— Ты мне поставил мат? Я с тобой больше не играю, собака! Помолчи, не хочу слушать твоих извинений.