Дьявольские умы (Xin Li Zui)

— По-моему, тебе не место в полиции.

— Почему?

— Потому что ты всегда сочувствуешь убийцам с трагическим прошлым. И не хочешь верить, что у хорошего человека может оказаться гнилое нутро. На самом деле мир проще, чем тебе кажется. Деньги за долг, жизнь за жизнь. Причина и следствие. Карма и судьба. Поверь, в этом мире нельзя поддаваться эмоциям. Должна быть четкая грань между дозволенным и недозволенным.

Другие цитаты по теме

— Обязательно быть таким серьезным?

— Приходится. Я чуть не задохнулся в детстве, когда ел рыбу. Всегда расстраиваюсь, когда её вижу.

— Типичное проявление посттравматического стрессового расстройства.

— Говори по-человечески.

— Например, человек совершает преступление, потому что сам болен, подвержен приступам посттравматического стрессового расстройства. Американский серийный убийца ВТК был ветераном. Пережитое в плену во время войны, превратило его в монстра. «Убийца-клоун» Джон Грейси подвергался в детстве домогательствам со стороны соседа. Его целью были дети, и он переносил свои страдания на них. Бразильская дьяволица Баласа, прозванная «убийцей бабушек», убивала пожилых женщин из ненависти к своей матери. Это всё результат страданий.

— Им не стоило убивать людей.

— Поначалу тебя пугает рыбная кость. Затем на тебя наводит ужас кусочек рыбы. Потом и миска риса страшной покажется. Значит, страх может расти.

Конечно, жизнь продолжается, и мы должны жить дальше. Но иногда события прошлого не дают нам покоя.

Прошлое, как и шкаф: не следует залезать слишком глубоко. Там всегда может прятаться монстр, готовый укусить тебя.

Нельзя отнять ни нашего прошлого, потому что его уже нет, ни будущего, потому что мы его ещё не имеем.

Жить дальше с прекрасным прошлым — тяжело.

Когда ты отпустишь прошлое, наступит будущее.

Не так важно куда я иду, не важно, что я оставляю за спиной — мое прошлое всегда преследует меня словно тень.

— Мы начинаем новую жизнь, рожденную в старой. Не забывая ее, но оставляя позади. Давай же попрощаемся с нашим прошлым.

— Нет, я не готова.

— Я тоже. Но будущему все равно.

Он чувствовал себя свободным и от собственного прошлого и от того, что было им утрачено. И он принимал это самоутешение, это сжатие душевного пространства, это пылкое, но трезвое и терпеливое отношение к миру. Ему хотелось, чтобы жизнь уподобилась куску теплого хлеба, который можно как угодно комкать и мять.

Жизнь в том виде, в каком она представилась ему теперь, казалась нестерпимо, болезненно гадкой. Не смерть устрашала его, а невозможность в случае смерти, излечить прошлое.