Как мне бывает приятно созерцать в их прозрачных душах отблеск поэзии!
И в их обществе я ощущаю своё одиночество ещё мучительнее...
Как мне бывает приятно созерцать в их прозрачных душах отблеск поэзии!
Сколько вещей можно было бы устроить легко, не будь тех химерических затруднений, которые люди любят иногда себе выдумывать. С самого детства сколько раз мы отказываемся сделать намеченное нами дело единственно потому, что вокруг нас все время повторяют: он никогда этого не сделает!
— Вы же разрешаете разводиться королям.
— Ну, королям, в особых случаях, в виде исключения, когда это нужно, скажем, для продолжения рода.
— Для продолжения рода нужно совсем другое.
Аннабет схватила его за запястье и перекинула через плечо. Он упал на каменную мостовую. Римляне закричали. Некоторые подались вперед, но Рейна крикнула: «Стоп! Отбой!»
Аннабет придавила коленом грудь Перси, а предплечьем сжала его горло. Её не волновало, что подумают Римляне. В её груди пылал раскаленный кусок гнева — смесь тревоги и горечи, которые поселили в ней еще с прошлой осени.
— Если ты еще раз оставишь меня, — сказала она, её глаза горели яростью. — Клянусь богами...
Перс издал нервный смешок. Неожиданно весь комок гневных эмоций растаял внутри Аннабет.
— Считай, что я предупрежден, — сказал Перси. — Я тоже по тебе скучал.
Видно, какой интерес к нашей стране. К её географии. До этого был диктант. Видно было, какой интерес к русскому языку. Какой интерес к русской истории. У нас возрождается попытка понять: кто мы. Какая страна, в которой мы живем. Какая наша история. О чём мы? Что думает о нас Бог? Как было сказано небезызвестным философом (Бердяевым) в начале XX века. Когда задавали вопрос, как себя определяет страна в мире. Так мы особые или такие же как и все? Один считают, что существует отдельная российская ментальность, представления о справедливости, даже подходы к экономике другие. Категорически относят Россию к некой европейской цивилизации, даже не выделяя разных путей внутри той же самой Европы, отказывая России в праве на особый путь. Споры начались задолго до появления идеологии «Православие, самодержавие, народность». Что на самом деле никогда не претендовало на особую идеологию. Уваровская формула скорее из литературщины, а не из реальной идеологической формулы. Не прекращается, пережив революцию, строительство коммунизма, и 90-е, прошедшие под девизом «Хотим жить как на Западе», не прекращается тем не менее спор: а как на Западе — это как? Подходит ли это нам? Почему в России главный вопрос: справедливо или несправедливо? Не Законно или незаконно, а справедливо или несправедливо. А что такое справедливо?
Мои девять жизней сядут рядком
И будут толковать про любовь и про зло,
А десятая пойдет и сделает чай,
Чтобы этим девяти стало тепло.