— Но, господин режиссёр, это же будет шансонетка!?
— В этой белиберде появится зловещий смысл!
— Но, господин режиссёр, это же будет шансонетка!?
— В этой белиберде появится зловещий смысл!
— Ты подумай, какой удивительный человек! Людская злоба отказала этим плодам в счастье созревания, а он, от широты души своей, даёт им эту радость. Скажи, он по-твоему кто?
— Придурок!
— Глупая, он красивой души человек, а ты этого не видишь. Тебя просто никто не учил смотреть.
— Слушай, что это? [слышны выстрелы]
— А там красные город беруть. Они ещё з вечера в роще ховались.
— А откуда ты знаешь?
— Бабы казали на базаре. Це така тайна, така тайна...
— Владимир Палыч, а куды мы едем?
— Как куда? Не знаю... Господи, мир так велик, неужели в нём не найдётся места для артиста? Ты спи, детка, спи...
— Детка! Я по нёму сохну, я без него житы не можу, а он — детка, детка!
— Владимир Палыч, а куды мы едем?
— Как куда? Не знаю... Господи, мир так велик, неужели в нём не найдётся места для артиста? Ты спи, детка, спи...
— Детка! Я по нёму сохну, я без него житы не можу, а он — детка, детка!
Конному всаднику. С лошадью следует обращаться как с женой: надо делать вид, что ты ей доверяешь.
В раннем пробуждении, особенно после того, как поздно лёг спать, есть определённая прелесть. Есть это офигенное чувство, что вроде только что глаза закрыл — опа, а уже вставать. После такого пробуждения ты ощущаешь себя Буратино — глазами хлопаешь, двигаешься рывками, в голове ветер свистит, виски деревянные и мысли коротенькие-коротенькие.
— Фиксирую впереди нас остатки мощной энергии. Я думаю, это ловушка.
— Эй, да что может случиться?
— Что такое, людишки? Нервы сдают? Я вас жду.
— Куда он всё время убегает? Мы его чем-то обидели?
— Паразиты! Сколько вас надо уничтожить, чтобы вы знали своё место?