— Но, господин режиссёр, это же будет шансонетка!?
— В этой белиберде появится зловещий смысл!
— Но, господин режиссёр, это же будет шансонетка!?
— В этой белиберде появится зловещий смысл!
— Ты подумай, какой удивительный человек! Людская злоба отказала этим плодам в счастье созревания, а он, от широты души своей, даёт им эту радость. Скажи, он по-твоему кто?
— Придурок!
— Глупая, он красивой души человек, а ты этого не видишь. Тебя просто никто не учил смотреть.
— Слушай, что это? [слышны выстрелы]
— А там красные город беруть. Они ещё з вечера в роще ховались.
— А откуда ты знаешь?
— Бабы казали на базаре. Це така тайна, така тайна...
— Владимир Палыч, а куды мы едем?
— Как куда? Не знаю... Господи, мир так велик, неужели в нём не найдётся места для артиста? Ты спи, детка, спи...
— Детка! Я по нёму сохну, я без него житы не можу, а он — детка, детка!
— Владимир Палыч, а куды мы едем?
— Как куда? Не знаю... Господи, мир так велик, неужели в нём не найдётся места для артиста? Ты спи, детка, спи...
— Детка! Я по нёму сохну, я без него житы не можу, а он — детка, детка!
... Иногда ты меня просто поражаешь: где ты был, когда раздавали мозги? Похоже, ты стоял последним ещё и за приличным видом, чувством стиля и остроумием.
Развод!
Прощай, вялый секс раз в год!
Развод!
Никаких больше трезвых суббот!
Ты называла меня: «Жалкий, никчемный урод!»
Теперь наслаждайся свободой, ведь скоро развод.