— Владимир Палыч, а куды мы едем?
— Как куда? Не знаю... Господи, мир так велик, неужели в нём не найдётся места для артиста? Ты спи, детка, спи...
— Детка! Я по нёму сохну, я без него житы не можу, а он — детка, детка!
— Владимир Палыч, а куды мы едем?
— Как куда? Не знаю... Господи, мир так велик, неужели в нём не найдётся места для артиста? Ты спи, детка, спи...
— Детка! Я по нёму сохну, я без него житы не можу, а он — детка, детка!
— Ты подумай, какой удивительный человек! Людская злоба отказала этим плодам в счастье созревания, а он, от широты души своей, даёт им эту радость. Скажи, он по-твоему кто?
— Придурок!
— Глупая, он красивой души человек, а ты этого не видишь. Тебя просто никто не учил смотреть.
— Слушай, что это? [слышны выстрелы]
— А там красные город беруть. Они ещё з вечера в роще ховались.
— А откуда ты знаешь?
— Бабы казали на базаре. Це така тайна, така тайна...
— Но, господин режиссёр, это же будет шансонетка!?
— В этой белиберде появится зловещий смысл!
Подлец! Ах, какой же вы подлец! Ты ж хуже его! Он — тупая скотина, идёт — куда его посылают. Ты интеллигентный негодяй, ты самое страшное, что есть на свете.
Как известно, кочевые племена шли на Европу за новыми впечатлениями и свежими женщинами. Трудно осуждать за это дикие орды. Ну какие развлечения в степях – пустошь да тоска кругом. А дамского населения и вовсе недостача. Где, скажите, найти в степи хоть какую-нибудь барышню, не то что хорошенькую? Кобылы, телки да ковыль. Так что кочевников гнала с насиженных пастбищ не историческая миссия, а чисто практическая задача: развлечься пожарищами завоеванных городов, заодно присмотрев себе двух-трех жен или рабынь.
Но вот какая зараза обращает городских жителей в толпы странников и гонит на дачу – науке неизвестно.
— Мы плывем на лодке!
— У вас есть лодка? Где вы ее взяли?
— Вообще, это скорее самолет... наполовину... Мы на самолодке.
Вечер был лучше, чем я ожидала. Но я пойму, как к тебе отношусь, когда немножко протрезвею.
Россия — это континент, который притворяется страной, Россия — это цивилизация, которая притворяется нацией.