Погода по горло одета в предлето...
Дождевая пыльца на тёплых лицах,
Нега.
Погода по горло одета в предлето...
Дождевая пыльца на тёплых лицах,
Нега.
Единственная особенность москвичей, которая до сих пор осталась мной не разгаданной, — это их постоянный, таинственный интерес к погоде. Бывало, сидишь у знакомых за чаем, слушаешь уютные московские разговоры, тикают стенные часы, лопочет репродуктор, но его никто не слушает, хотя почему-то и не выключают.
— Тише! — встряхивается вдруг кто-нибудь и подымает голову к репродуктору. — Погоду передают.
Все, затаив дыхание, слушают передачу, чтобы на следующий день уличить её в неточности. В первое время, услышав это тревожное: «Тише!», я вздрагивал, думая, что начинается война или ещё что-нибудь не менее катастрофическое. Потом я думал, что все ждут какой-то особенной, неслыханной по своей приятности погоды. Потом я заметил, что неслыханной по своей приятности погоды как будто бы тоже не ждут. Так в чём же дело? Можно подумать, что миллионы москвичей с утра уходят на охоту или на полевые работы. Ведь у каждого на работе крыша над головой. Нельзя же сказать, что такой испепеляющий, изнурительный в своем постоянстве интерес к погоде объясняется тем, что человеку надо пробежать до троллейбуса или до метро? Согласитесь, это было бы довольно странно и даже недостойно жителей великого города. Тут есть какая-то тайна. Именно с целью изучения глубинной причины интереса москвичей к погоде я несколько лет назад переселился в Москву. Ведь мое истинное призвание — это открывать и изобретать. Чтобы не вызывать у москвичей никакого подозрения, чтобы давать им в своем присутствии свободно проявлять свой таинственный интерес к погоде, я и сам делаю вид, что интересуюсь погодой.
— Ну как, — говорю я, — что там передают насчёт погоды? Ветер с востока?
— Нет, — радостно отвечают москвичи, — ветер юго-западный до умеренного.
— Ну, если до умеренного, — говорю, — это ещё терпимо.
Не убей, речь, себя.
Не убей речь. Но себя.
Я ставлю вопросы, вопросы ставят меня
в тупик (в угол) на ноги.
Развей эту тему по ветру.
Я ступаю в каждый новый день
боязно, как в ледяную кромку озера.
А за окном мерзость, гадость, сырость, Бог репетирует следующий потоп, мокрые люди гавкают друг на друга и занимаются всякой ерундой.
Погода напоминает девственницу, которая всё для себя решила, просто ещё не нашла, с кем переспать.
Господь посылает сырую погоду,
Чтоб вывести всех нас на чистую воду,
На чистую воду, что льется с небес...
Ютится ли ангел, ютится ли бес
В душе нашей призрачной? Что в ней ютится -
В душе, что в конце улетает, как птица?
В конце бытия улетает туда,
Откуда течет дождевая вода?
Твоя сигарета
Лежала с моими
В пачке. К вечеру
Осталась только она.
И ты ее попросила.
И ты ее подожгла.
Ты обнаружила в ней
Ментоловый вкус.
Вот и ты
Как твоя сигарета.
Полежав со мной
Ты становишься мной.
Мое настроение никогда не зависит от погоды — но погода всегда зависит от моего настроения.
— Ни черта в этой болезни доктора не понимают.
— И я так считаю. Я потратил тысячу долларов и всё впустую.
— У вас распухает?
— По утрам. А уж перед дождем — просто мочи нет.
— У меня то же самое. Стоит какому-нибудь паршивому облачку величиной с салфетку тронуться к нам из Флориды и я тут же чувствую его приближение. А если случится идти мимо театра, когда там идёт слезливая мелодрама, например, «Болотные туманы» — сырость так и впивается в плечо, что его начинает дергать, как зуб.