Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедывать на площадях, что кому в голову взбредет.
И кто из лучших русских не бросил своего камня в наше странное и страшное правительство? От кого не получал оплеухи этот высший сан, освященный будто бы богом?
... довольно заметить, что наша история до новейших времен не способствовала у нас развитию чувства законности, не создавала прочных гарантий для личности и давала обширное поле произволу. Такого рода историческое развитие, разумеется, имело следствием упадок нравственности общественной: уважение к собственному достоинству потерялось, вера в право, а следовательно и сознание долга — ослабли, произвол попирал право, под произвол подтачивалась хитрость.
Задача правительства, если ему что-нибудь не нравится, принять закон, ставящий это вне закона.
Вы хотите украсть у ста пяти миллионов человек их будущее. Вы хотите украсть у ста пяти миллионов человек их деньги. И вы всерьёз рассчитываете, что люди будут молчать? Нет, не будут они молчать!
Законы принимают, чтобы доставлять людям неприятности, и чем больше от них неприятностей, тем дольше они сохраняются в своде законов.
Если бы каждому из них даром предложили все внешние выгоды, какие им доставляются их работой, они бы с радостью отказались от своего дела.
... Когда предписания закона непомерно суровы, человек исполнять их не станет — найдёт обходной путь. На всякую силу отыщется хитрость. Просочится вода через камень, а трава прорастёт через кирпич.
Племя… Какое же вырастет племя?
Если мужчины жаждут мужчин…
Как понесёте вы тяжкое бремя,
Дав содомитам почесть и чин?
Будет для аггела смех да умора,
Мир, превращая в адскую печь,
Скоро добьётся: вторая Гоморра
Грянет! Придётся снова всех сжечь…
В этой ужасной для глаз суматохе
Кто же возьмется вновь разбирать?
Где раздаются невинные охи,
Где лишь такие — кому умирать…
Кто же на этот раз слово замолвит,
Лично вмешавшись в то, что грядёт?
Правом и силою праведной крови,
Лотов от смерти грозной спасёт…
Cлайд с цитатой