Когда государь повинуется закону, тогда не дерзнет никто противиться оному.
Не держись Устава, яко слепой стенки.
Когда государь повинуется закону, тогда не дерзнет никто противиться оному.
Задача правительства, если ему что-нибудь не нравится, принять закон, ставящий это вне закона.
Разве речь и рукопись не подлежат закону? Всякое правительство вправе не позволять проповедывать на площадях, что кому в голову взбредет.
Вы хотите украсть у ста пяти миллионов человек их будущее. Вы хотите украсть у ста пяти миллионов человек их деньги. И вы всерьёз рассчитываете, что люди будут молчать? Нет, не будут они молчать!
Аристотель, сидя на золотистом песочке на берегу Эгейского моря, формулировал законы логики для нормальных людей. И нормальные люди за долгие века привыкли к тому, что мысли и поступки отлично вписываются в прокрустово ложе этих законов. Но стоит послушать шизофреника, и ты понимаешь, что существует иная логика. Логика, лежащая в какой — то перпендикулярной плоскости. Недоступная обычному человеку. Но, тем не менее, она существует и подчиняется своим законам. А что самое смешное — тот, кто мыслит в такой системе координат, чувствует себя весьма неплохо.
Племя… Какое же вырастет племя?
Если мужчины жаждут мужчин…
Как понесёте вы тяжкое бремя,
Дав содомитам почесть и чин?
Будет для аггела смех да умора,
Мир, превращая в адскую печь,
Скоро добьётся: вторая Гоморра
Грянет! Придётся снова всех сжечь…
В этой ужасной для глаз суматохе
Кто же возьмется вновь разбирать?
Где раздаются невинные охи,
Где лишь такие — кому умирать…
Кто же на этот раз слово замолвит,
Лично вмешавшись в то, что грядёт?
Правом и силою праведной крови,
Лотов от смерти грозной спасёт…
А потому завет один себе усвой -
Что каждый держит свой ответ за выбор свой!
А потому уразумей и затверди -
И для отцов, и для детей закон один!
В людских сообществах, столь шумных,
Возник закон во время оно.
Лишь у зверей благоразумных
Нет разума и нет закона.