Джон Китс

Другие цитаты по теме

Я в стихах, конечно, первоклассница,

Трудно мне писать самостоятельно:

Вдохновенье вспыхнет – и угаснет,

Прошипев на сырость прилагательных,

Не идут глаголы тонконогие,

В неопределенности наречия,

И боюсь, споткнусь на первом слоге я

По дороге в души человечьи.

... В небе звёзд – до головокружения!

Тут тебе и боги, и медведицы...

Смущено мое воображение:

Почему не греют, если светятся?

Хорошо мерцать, но греть – прекрасней!

Мне не надо высоты спасающей,

Звёздочка – красиво... но куда с ней?

Стать бы солнцем – греющим, сверкающим!

По венам поэта текут слова.

Без чувств и творений поэт не жив.

Стихи сочиняет не голова,

А жизнь.

Реальность заходит за горизонт,

И красками мыслей поёт строка.

Поэт не умрёт без своих стихов,

Но жизнь уже будет совсем не та.

Наружу словами сочится смысл,

И правда сплетается между строф.

Проверь, если кто-то сумел спастись,

То это, пожалуй, важней всего.

Когда женское и мужское сердце бьются близко одно около другого, от сердца к сердцу перебегают незримо духи огня, которым нравится сплетать и разрывать и снова сплетать шаткую, но прочную, пламенную пряжу. А если два беседующие ума находят, что им очень хорошо друг с другом и что они ведут, хоть и спорящий, но внутренне согласный разговор, в то время когда незаметные перебегают огоньки из сердца в сердце, самый отвлеченный разговор может привести к самым неожиданным событиям, приход которых может быть мгновенным.

Где песни дней весенних, где они?

Не вспоминай, твои ничуть не хуже,

Когда зарею облака в тени

И пламенеет жнивий полукружье,

Звеня, роятся мошки у прудов,

Вытягиваясь в воздухе бессонном

То веретенами, то вереницей;

Как вдруг заблеют овцы по загонам;

Засвиристит кузнечик; из садов

Ударит крупной трелью реполов

И ласточка с чириканьем промчится.

Какая странная судьба,

Которой вряд ли ты храним:

Волк прорастает сквозь тебя,

Ты поспеваешь ли за ним?

Какие долгие пути!

Но к ним не лапы ты готовь:

Твои пути, как ни крути,

Все упираются в любовь.

В петлею скрученных мирах

Своей судьбе не прекословь.

Чуть дрогнешь — верх одержит страх,

О страх расколется любовь.

Мелькает серая спина,

Тоскливый вой летит к луне.

На Глубину зовет луна,

Но что ты встретишь в Глубине?

Как бы я тогда сказал ей,

В золотистом том окрасе

Умирающего солнца,

Тяжелеющего солнца,

Да беременного солнца

Красотой.

Как бы я тогда сказал ей

Что, пожалуй,

Дальше жить уже не стоит,

Оттого что мне священна

Эта родинка на веке,

И я верю, что не будет

Совершенней

больше

Тел.

Стихотворная книга это мёртвая осень;

стихи — это чёрные листья

на белой земле,

а читающий голос дуновение ветра:

он стихи погружает

в грудь людей, как в пространство.

Поэт — это дерево

с плодами печали:

оно плачет над тем, что любит,

а листья увяли.

Вместо люблю тебя, Сосэки Нацумэ сказал: Луна прекрасна.

Той ночью я вспомнил о нем...

Не писал стихов

И не пишу, -

Ими я, как воздухом,

Дышу.

Им я, как себе,

Принадлежу.

Восхищенье женщиной своей,

До рассвета

Дрожь тоски по ней.

Как назвать

работою,

Скажи,

Это состояние души?

Что-то начинается, что-то заканчивается. Мне потребовалось 3 секунды, чтобы влюбиться, но перестать любить кого-то невозможно за 3 секунды...