There's a heaven above you baby
And don't you cry tonight.
Give me a whisper
And give me a sigh
Give me a kiss before you tell me goodbye
Don't you take it so hard now
And please don't take it so bad
I'll still be thinking of you
And the times we had... baby.
But you'll be alright now sugar.
You'll feel better tomorrow.
Come the morning light now baby.
— Ты не сможешь вернуться. Я прокляну тебя, если ты уйдешь. Не поступай так с нами.
— Делай что собираешься, Роуэн. Я ухожу во исполнение Древней Надежды. Угроза твоего проклятия ранит мое сердце, но ты меня знаешь: чтобы остановить, мало меня ранить: нужно убить.
Он обнял Роуэна и вскочил в седло.
— Так будь же ты проклят! — Роуэн разорвал тряпицу и бросил соль на то место, где Берен стоял только что. — Да не вырастет трава там, где ты стоял!
Слезы прокатились по его лицу и нырнули в бороду.
— Прощай, — сказал Берен и, развернув коня к воротам, послал его в галоп.
Вы спрашиваете, какая у меня мечта? Какими талантами я обладаю? В чём я хорош? Я мало успел и за всё это время не смог сделать самого главного. Я жил, не задумываясь. А теперь я понимаю, что кроме жены и дочери у меня никого нет. Дорогая! И наша любимая Мин А, за то, что я рано ухожу, прошу прощения. Я до самого конца буду просить прощения. Поверьте мне. Я люблю вас.
Если у тебя хватит смелости, чтобы сказать «прощай», жизнь наградит тебя новым «привет».
If we ever find it's true, that we have the strength to choose
Oh, freed all of the chains, we have together...
— Что же мне теперь делать, Геральт? Я не думал, что всё кончится вот так... Я напишу про тебя свою лучшую балладу. Пусть люди узнают всё про тебя... Ты всегда говорил, что у меня замечательный голос...
— Они живы.
— Да ты гонишь!!
Покидать кого-то или быть покинутой — одинаково скверно и тяжело. И не скажешь, что предпочтительнее.
Задумался о тех, кто пишет фразу: «В моей смерти прошу никого не винить». Неужели они не чувствуют всего идиотского и неуместного официоза этих слов? Неужели они всерьез рассчитывают, что близкие родные, прочитав легко узнаваемый текст, пожмут плечами и сразу же согласятся: «а, ну раз так, раз любимый смертник сказал, то и не будем себя винить, пойдем помянем и по домам»? Нелепо. Глупо. И страшно, потому что именно эту фразу пишут раз за разом, повторяя снова и снова. Одну и ту же. Безобразно банально и безвозвратно жутко. Но все же именно эта фраза врастает в подкорку всей своей ледниковой плоскостью. И каждый раз, когда предательски дергается рука, когда взгляд упирается в бездонную точку ночного бессветия, когда нет сил даже сглотнуть боль, когда вжимаешь плечи в бетонную стену, превращаясь из человека в сигнальный знак «стоп», в сжатую безумием и отчаяньем пружину... Именно эта чертова фраза бегущей строкой внутреннего хаоса медленно течет по изнанке твоих собственных век.
Cлайд с цитатой