Олли подумал, что люди — по сути, животные. Даже когда у тебя умирают мама и младший брат, тебе надо есть, а потом высирать съеденное. Организм требует своего.
В реанимации атеистов нет.
Олли подумал, что люди — по сути, животные. Даже когда у тебя умирают мама и младший брат, тебе надо есть, а потом высирать съеденное. Организм требует своего.
Он болен, это точно, но его болезнь — не вирусная инфекция и не фантомная лихорадка. Его отравили собственные воспоминания.
... мужчине трудно отказаться от всех своих удовольствий, даже когда они больше удовольствия не доставляют.
Жизнь — видимость, любовь — колдовство. Возможно, мы встретимся вновь, на пустоши в конце тропы.
Те, у кого нет мебели на верхотуре, всегда живут дольше. Им не о чем беспокоиться. Потому у них не подскакивает давление, не лопаются сосуды и не летят клапаны.
Я целюсь не рукой; та, которая целится рукой, забыла лицо своего отца.
Я целюсь глазом.
Я стреляю не рукой; та, которая стреляет рукой, забыла лицо своего отца.
Я стреляю рассудком.
Я убиваю не выстрелом из револьвера; та, которая убивает выстрелом из револьвера, забыла лицо своего отца.
Я убиваю сердцем.
Кошки — они другие. Кошка не меняет отношение к человеку, даже если это в ее интересах. Кошка не может лицемерить. Если кошка любит тебя, ты это знаешь. Если не любит — тоже знаешь.
Иногда приходится быть высокомерной стервой, чтобы выжить. Иногда женщина только тем и держится, что она стерва.
Хороший собеседник вообще в дефиците, а уж в такой-то дыре, где никто двух слов связать не мог, они встречались реже, чем зубы у курицы.