— Интересное развитие событий, не так ли?
— В самом деле.
— Итак, мы расскажем об этом брату Таурусу?
— Это наш долг.
— Интересное развитие событий, не так ли?
— В самом деле.
— Итак, мы расскажем об этом брату Таурусу?
— Это наш долг.
— Почему ты всё молчишь? Что тебя печалит?
— Слухи о никяхе расползлись повсюду. На рынках, базарах — везде высказывают недовольство.
— Что же говорят?
— Что я тебя приворожила. Что я ведьма! Не смейся, я серьёзно. Я не понимаю, почему они так невзлюбили меня. Что я им всем сделала?
— Пусть никто тебя не любит, я люблю, и этого достаточно. Оставь людей, пусть болтают. Ведь ворожейка счастлива и привороженный доволен.
— Руби! Мы видели дым!
— Мы идём к тебе!
— И не начинай без нас!
— Тогда вам лучше поспешить...
Если слепо доверяешь сплетням, будучи «не в теме»,
Лишь потому, что их напел дружок, как соловейка —
То нет в тебе ни гордости, ни собственного мнения,
И цена твоя известна. В базарный день — копейка!
— ... Ну наконец-то ты заговорила! А то уже второй день от тебя ничего, кроме отрывистых ответов и странных взглядов...
— Сан, ты знаком с «Белым Клыком»?
— Ага. Не думаю, что в нашем мире есть хотя бы один фавн, который не слышал об этих придурках, решающих все проблемы насилием. Стадо дебилов, как по мне.
— Когда-то я тоже была одной из них.
— Стой! Ты была в «Белом Клыке»?!
— Я была частью этой группировки, сколько себя помню. Даже можно сказать, что я родилась среди них. Но тогда всё было иначе, чем сейчас: после войны мы должны были быть символом мира и братства между людьми и фавнами. Только вот, несмотря на обещанное равенство, фавны так и подвергались дискриминации — люди продолжали смотреть на нас сверху вниз. И тогда «Белый Клык» стал голосом нашего народа. И я была там — в первых рядах каждой мирной демонстрации и бойкота. Я правда думала, что наши действия что-то меняют... но тогда я была лишь наивной оптимисткой. И вот, пять лет назад у нас сменился лидер. Сменилась и тактика — мирные протесты стали перерастать в организованные атаки. Мы громили магазины, где не обслуживали фавнов. Воровали поставки у компаний, эксплуатировавших наших братьев. Но хуже всего то, что эти действия сработали — люди начали признавать нас равными себе. Но не из уважения, а из страха. И тогда я ушла — больше не хотела использовать свои навыки в злых целях, даже против людей. Тогда-то я и решила стать Охотницей. И вот я здесь — преступница, скрывающаяся у всех на виду с помощью маленького чёрного банта.
— А твои друзья знают об этом?
— А мне, Ваня, злые языки сказали, что вы не умеете готовить!
— Валерий, я эти злые языки уже сварил и сейчас они остывают в холодильнике.
— Тебя считают вульгарной.
— Вульгарной? Как же?
— Поверь, было бы хуже, если бы тебя считали скучной.
Мир несовершенен. В нём полно завистников и тех, кому мне довелось перебежать дорогу. Пускай бормочут. Дальше шёпота за спиной всё равно не отважатся пойти.
— Страх, как и любая другая эмоция, приходит и уходит. Всё зависит от того, как ты с ним справляешься. Даже я борюсь с ним время от времени.
— Вы? Серьёзно?
— Он боится мышей.
— Они только разносят заразу да объедают нас! И даже не напоминай мне об их хвостах! Они лысые — это до мерзкого противоестественно!
— Пит, ты в безопасности. Здесь нет мышей, уж поверь.