— Помнишь, как мы были детьми?
— Помню, – сказал я.
— А нельзя нам опять стать детьми?
Я покачал головой и улыбнулся.
— Вряд ли, слишком много всего произошло.
— Помнишь, как мы были детьми?
— Помню, – сказал я.
— А нельзя нам опять стать детьми?
Я покачал головой и улыбнулся.
— Вряд ли, слишком много всего произошло.
Он погубил людей, любивших его, и, пусть не своими руками, убил тех, от кого не видел ничего кроме добра; он пожертвовал даже собственным именем и теперь готов потратить, наверное, всю жизнь, пытаясь снова заслужить право его носить.
Каждый день в сто раз, в тысячу раз, я сожалею все больше и больше. Зачем я тебя встретил? Почему именно тебя? Для меня ты человек для жалоб, упреков и сожалений. Кошмар, который я не хочу вспоминать.
Папа... для меня та ссора была целую жизнь назад. Я даже не помню, что я сказал... Вообще-то да. Знаешь что? Ты и правда много напортачил. Но я не... Когда я думаю о тебе — а я часто о тебе думаю, — я не думаю о наших ссорах. Я думаю о тебе и вспоминаю тебя на полу той больницы. И думаю о том, что мне не удалось попрощаться.
До чего здорово обладать властью, до чего приятно иметь право брать что хочешь, когда хочешь и у кого хочешь и не быть тем, кто вечно всего лишается.
Может лучше самому всех обижать, вместо того, чтобы тебя обижали? Тогда уж точно не пострадаешь.
These are the wonders of the younger.
Why we just leave it all behind
And I wonder
How we can all go back
Right now.
Я храню воспоминания о нём, словно краденые драгоценности, которые можно надевать лишь по особым случаям.
Рождение в какой-то конкретной семье накладывает отпечаток на судьбу ребенка, который уже в юном возрасте зависим от выбора родителей, без права решать самому. Есть родители, которые считаются с мнением своих детей в принятии важных, касающихся всей семьи решений, другие, наоборот, не допускают этого. Ребенок не выбирает семью, это скорее лотерея или божий промысел.
Он стыдился своего хвастовства, желания казаться храбрым и безжалостным. Своего хладнокровия, своей черствости, неспособности выразить свои чувства и мысли. Теперь он искренне сожалел о том, что убил Джесси. Скорбел, как и все вокруг. Грезил о том, что каким-то чудом повернет время вспять. Проходя по своему салуну, он замечал, как посетители перестают улыбаться. Он получил столько писем с угрозами, что они вызывали в нем только любопытство. Все дни он проводил в квартире, разглядывал карты, пытаясь разглядеть в королях и валетах свою судьбу.