Ты так хорошо меня знаешь, будто сидишь у меня в голове, будто клещ или чип.
— На синем фоне исчезли ваши синие лица и волосы.
— И я без головы?
— Без.
— А как же лицо?
— Лицо — это часть головы, Эмалайн.
Ты так хорошо меня знаешь, будто сидишь у меня в голове, будто клещ или чип.
— На синем фоне исчезли ваши синие лица и волосы.
— И я без головы?
— Без.
— А как же лицо?
— Лицо — это часть головы, Эмалайн.
— Ты никогда не улыбаешься.
— Я, я, я улыбаюсь, часто улыбаюсь. Да я одна сплошная улыбка [улыбается].
— Подожди, не-не-не, не так это, не улыбка, это лицо урода.
— Не хотелось выкинуть что-нибудь эдакое?
— Какое?
— Ну, поураганить, натворить каких-то бед?
— Не то чтобы... Хотя было кое-что...
— Поделитесь.
— Я мечтал забросать дом туалетной бумагой.
— Никогда и никому не говорите... Не хотите же вы, чтобы люди узнали, что вы этого ни разу не делали.
— Идиот. Открой глаза!
А?... Ой!
Я открыл глаза и узрел такую картину: сижу на лавочке, а напротив меня стоит туша, поперёк себя шире, да ещё и с крыльями. И как же это он летает-то?
— Ты кто?
— Я — твоя смерть!
— А по отчеству?
— Из-за меня вы стали человеком-мумией.
— Ты тут не при чём. Я полез в драку и стал мумией сам.
Двацветок развернул лошадь и рысью поскакал обратно, демонстрируя мастерство верховой езды, типичное для мешка с картошкой.
— Ты мне поставил мат? Я с тобой больше не играю, собака! Помолчи, не хочу слушать твоих извинений.
— Столько рыбы ем. Боюсь, что скоро превращусь в пингвина. А вы знаете, что пингвины самцы присовывают друг другу? Я серьезно, я в передаче смотрел.
— Да тебя самого надо в таких передачах снимать.