Знаете, мне часто говорят: «Я не интересуюсь политикой, поэтому я не голосую».
Это, конечно, ваше право, но имейте в виду – политика интересуется вами.
Познер:
— Это правда, что вы ездили в Америку по обмену?
Ургант:
— Да. Папа обменял меня на джинсы.
— Что вы скажете, когда предстанете перед Богом?
— Я верующий человек. Я попрошу прощение за то, что я совершил.
— О чем вы жалеете больше всего?
— О том, что время бежит быстро. Я чувствую его скорость.
— Всё-таки не ответили на мой вопрос. Не получив их, но узнав, что для Вас во Франции есть чрезвычайно выгодная, блистательная бизнес-возможность...
— Знаете, я не умею мыслить в сослагательном наклонении.
— Представляешь, Микаччи застрелили в его же клубе.
— Сегодня?
— Да, пару часов назад. Информацию получили в мое дежурство. Искал тебя, чтобы сообщить.
— Интересно, и кому же было выгодно устранить Микаччи? Есть предположения?
— Похоже, что свои. Черт разберет эти бандитские разборки, сейчас начнется передел.
— Может, это было политическое убийство? Сейчас во всем виновата эта политика.
Политика не обсуждается в ток-шоу. У нас нет причин здесь находиться. Наш голос — это наши действия.
Иран, Куба, Венесуэла — все это крошечные страны по сравнению с Советским Союзом. Они не представляют для нас такой угрозы, какую представлял Советский Союз. И тем не менее мы готовы были вести переговоры с Советским Союзом даже тогда, когда нам говорили: «Да мы вас с лица земли сотрем».
герцог и пэр гораздо больше обязаны ремесленнику и бедняку, чем бедняк и ремесленник обязаны герцогу и пэру. Чем больше преимуществ предоставляет человеку общество, тем серьезнее должны быть и его обязанности, причем этот принцип одинаково справедлив и в торговле, и в политике, где размер получаемой выгоды зависит от количества затраченного труда.
Cлайд с цитатой