Знаете, мне часто говорят: «Я не интересуюсь политикой, поэтому я не голосую».
Это, конечно, ваше право, но имейте в виду – политика интересуется вами.
Познер:
— Это правда, что вы ездили в Америку по обмену?
Ургант:
— Да. Папа обменял меня на джинсы.
— Что вы скажете, когда предстанете перед Богом?
— Я верующий человек. Я попрошу прощение за то, что я совершил.
— О чем вы жалеете больше всего?
— О том, что время бежит быстро. Я чувствую его скорость.
— Всё-таки не ответили на мой вопрос. Не получив их, но узнав, что для Вас во Франции есть чрезвычайно выгодная, блистательная бизнес-возможность...
— Знаете, я не умею мыслить в сослагательном наклонении.
Ни один диктатор не обладает ясным логичным умом. У диктатора есть внутренний импульс, сила, магнетизм, обаяние, но, если повнимательней разобраться в его словах, увидишь, ум у него заурядный. Он может действовать, потому что им движет инстинкт, но стоит ему задуматься, и он сразу запутается.
Когда религия и политика идут в одной упряжке, те, кто ею правит, верят в то, что никто не может стать на их пути. Их скачка становится все более безрассудной: быстрее, быстрее и быстрее! Они отбрасывают все мысли о возможных препятствиях и забывают о том, что человек, ослепленный скоростью, видит обрыв лишь тогда, когда уже поздно что-либо сделать.
По своей природе любой политик – это просто телепередача. Ну, посадим мы перед камерой живого человека. Все равно ему речи будет писать команда спичрайтеров, пиджаки выбирать – группа стилистов, а решения принимать – Межбанковский комитет.
— Дипломатов из-за денег не убивают. Это политическое убийство. Я думаю, оно связано с ситуацией на Балканах.
— А шо там такое?
— Вы газеты-то читаете?
— Редко...
Cлайд с цитатой