Ты говоришь, нам нужно понять друг друга? Я тебя вполне понимаю, а вот тебе меня уже не понять.
Предатели всегда недоверчивы.
Ты говоришь, нам нужно понять друг друга? Я тебя вполне понимаю, а вот тебе меня уже не понять.
– В чём, в чём, а в этом ты ничуть не изменился, дорогой Гэндальф, – заметил Арагорн. – Как всегда, говоришь сплошными загадками!
– Загадками? – переспросил Гэндальф. – Да нет, нет, что ты. Я просто разговариваю сам с собой. Так поступали когда-то древние: обращались к самому мудрому в собрании, минуя остальных.
Я страшусь предательства. Предательства, Пиппин! Но пусть будет, что будет. Не станем забывать, что иногда предателю случается предать самого себя и невольно послужить добру.
Пусть же безумие послужит нам покровом, завесой пред глазами врага. Ибо он мудр, но взвешивает все на весах собственной злобы, а единственная мера его — жажда власти; по ней он и судит все сердца.
Опасны творения, если сила их создателя больше нашей собственной.
(Пользоваться вещью, в которую вложена мудрость, много превосходящая твою собственную, всегда губительно.)
Я пришёл подумать в тишине. Спи, пока ещё спишь в постели. На рассвете мы идём к Денетору. Хотя что я говорю! Рассвета не будет. Наступил Великий Мрак!
Мудрый избегает говорить о том, чего не знает.
(Разумный говорит только о том, что знает.)