Мистер Робот (Mr. Robot)

Другие цитаты по теме

— Эллиот, скажи мне вот что: ты единица или ноль? Задайся этим вопросом. Ты «да» или «нет»? Ты будешь действовать или сидеть сложа руки?

— Слышишь, ты слишком долго пялился в монитор, в жизни не все двоично.

— Конечно, есть серые зоны, но, когда ты заглядываешь в суть вещей, за каждым выбором стоит единица или ноль. Ты либо делаешь что-то, либо нет. Если уйдешь, значит ты решил ничего не делать, сказать «нет», и вернуться уже не сможешь. Выйдешь, и ты больше не один из нас, ты станешь нулем, но если останешься, если хочешь изменить мир, ты станешь «да», ты станешь единицей.

— Эллиот, скажи мне вот что: ты единица или ноль? Задайся этим вопросом. Ты «да» или «нет»? Ты будешь действовать или сидеть сложа руки?

— Слышишь, ты слишком долго пялился в монитор, в жизни не все двоично.

— Конечно, есть серые зоны, но, когда ты заглядываешь в суть вещей, за каждым выбором стоит единица или ноль. Ты либо делаешь что-то, либо нет. Если уйдешь, значит ты решил ничего не делать, сказать «нет», и вернуться уже не сможешь. Выйдешь, и ты больше не один из нас, ты станешь нулем, но если останешься, если хочешь изменить мир, ты станешь «да», ты станешь единицей.

Как понять, что мы контролируем нашу жизнь? А не просто используем как умеем то, что нам досталось, и только? Всё время пытаемся выбрать из двух вариантов. Как ваши две картины в приемной. Или... «Кола» и «Пепси». «МакДональдс» или «Бургер Кинг»? «Хендай» или «Хонда»? Хм... Это всё одинаково размыто, правда? Чуть не в фокусе, в самую меру. Это иллюзия выбора. Половина из нас не могут даже выбрать самостоятельно... кабельные каналы, газ, электричество. Воду, которую мы пьем, медицинскую страховку. И даже если бы могли, это имело бы значение? Знаете, если выбрать страховку только между «Голубым крестом» и «Голубым щитом» — какая тут разница? На самом деле, они разве не одинаковые? Нет, знаете... наш выбор заранее оплачен за нас, задолго до того.

Завидней жертвою убийства пасть,

Чем покупать убийством жизнь и власть.

Мне бы хотелось перепутать все на свете, — сказала Лилиан. — Пусть бы я прожила сегодня день или час из пятидесятого года моей жизни, а потом из тридцатого, а потом из восьмидесятого. И все за один присест, в каком порядке мне заблагорассудится; не хочу жить год за годом, прикованная к цепи времени.

В том, что им было хорошо, нисколько не сомневался. Это была та самая любовь, которую он лично не понимал. Тупая, коровья. Они собирались мирно пастись на сочном зелёном лугу, давать молоко и рожать телят, которых оставят в живых только затем, чтобы потом, когда родители состарятся, те, в свою очередь, тоже плодились и давали молоко. Пока не настанет время идти на бойню. Ибо у каждого стада есть пастух, а у всякого пастуха хозяин, который платит. И всё через пастуха, загоняющего животных на бойню, решает хозяин.

Чёрт возьми, но им было хорошо! Они не задумывались о смысле жизни, не стремились её преобразовать. Просто ели, пили, занимались любовью, давали молоко...

Ты пришла в мою жизнь — не как приходят в гости (знаешь, «не снимая шляпы»), а как приходят в царство, где все реки ждали твоего отраженья, все дороги — твоих шагов...

Этот импульс: драться или бежать, постоянный выбор. Нужно что-то решать. Я хочу бежать, мне страшно. Я в ужасе, я паникую.

Жизнь — штука опасная. И жестокая. Ей наплевать на то, что ты главный герой и что у любой истории должен быть счастливый конец.

Увы, что лучше — вечно обманываться, поверив, или не верить никогда из вечной боязни оказаться обманутым?!