Я могу поверить во что угодно, если это достаточно невероятно.
Платоническая любовь – это высочайшая форма привязанности, известная человеку.
Я могу поверить во что угодно, если это достаточно невероятно.
— Ты любишь меня?
— Я чувствую себя городом, который двадцать лет простоял в осаде. Вдруг ворота открываются, и жители выбегают на волю. Дышат воздухом, гуляют по полям и собирают полевые цветы. Я чувствую облегчение.
Я верю в Иисуса Христа.
Я верю в Гаутаму Будду.
Я верю Джа, я верю в любовь,
Я верю в добро и верить буду.
Вера — это дело не только верующих, это дело и неверующих тоже. И счастье принадлежит не только людям веселым по природе своей, оно принадлежит и знающим.
Отец Майора Майора, как истый кальвинист, верил в предопределение свыше и отчетливо сознавал, что все несчастья, кроме его собственных, происходят с людьми по воле божьей.
— Скажи, велика ли Вселенная?
— Бесконечна…
— А откуда ты знаешь?
— Все данные на это указывают.
— Но это не доказано, ты сам этого не видел? С чего же ты уверен?
— Я не уверен, я верю.
— С любовью точно так же...
Вера может приносить спасение и разрушение. Но если будешь слишком долго верить в ложь — правда тебя не освободит. Правда сломит тебя.
Ведь одно дело — нашептывать заговоры, произносить древние молитвы, и совсем другое — верить в существование того, кому они предназначены. Это как закон Архимеда: тело выталкивается из воды вне зависимости от того, реальным был античный учёный или вымышленным персонажем. Никто ведь не ожидает, выписывая формулы, вдруг обнаружить перед собой в плоти и крови грека в белой тоге?