Прошлое мертво. Но оно может быть чарующим.
Нельзя поддаваться ностальгии, иначе утонешь в зыбучих песках прошлого.
Прошлое мертво. Но оно может быть чарующим.
Шона любит объяснять, что ее машина является заменой пениса и, как пенис, не всегда надежна.
Всегда существует искушение, — думает Рут, — задержаться подальше у кромки воды, пока тебя не обдаст брызгами. Но редко приходит та волна, которую ждешь, из видимых валов, несущихся к берегу. Порой невидимые волны, появляющиеся ниоткуда, уносят песок от твоих ступней; иногда ни захватывают тебя врасплох.
— Мне кажется, ты романтизируешь прошлое.
— Мы уже не узнаем: прошлое позади, можно его романтизировать.
Время. Оно не лечит. Нет. Оно словно наматывает бинты на рану. Со стороны совсем не видно. Будто ты цел и невредим. И все считают, что так и есть — ведь прошло время. И неважно, что ночами бинты кровят. Со временем прекратится и это.
... Этим летом творилось вообще что-то феноменальное. Даже старики с их извечными сетованиям, что раньше было больше и лучше, сошлись на том, что такого пекла в этих краях не припоминают. И тут же сделали закономерный вывод о близости конца света, увязав это каким-то непостижимым образом с непочтительностью молодежи.