— Ты любишь небо?
— Да. Я люблю смотреть на звёзды. Только совершенно не знаю, как они называются...
— А зачем им наши имена?
— Ты любишь небо?
— Да. Я люблю смотреть на звёзды. Только совершенно не знаю, как они называются...
— А зачем им наши имена?
Не собираюсь гадать. В мире всё равно нет иной правды, кроме той, в которую нам хочется верить.
Мне немножко грустно. Что-то изменилось в наших отношениях.
И слишком резко. Может быть, со временем это пройдёт...
Слухи ползут по «Лабиринту», пересекая уровни с легкостью, недоступной даже дайверам. Слухам не страшна глубина, их никогда и ничто не могло задержать.
Пришлось ждать минуты две, пока он снял трубку. Это мне повезло — он вполне мог болтаться по виртуальности, безучастный к звонкам, пожарам, наводнениям, и прочим досадным мелочам жизни.
Все паталогии едины, и если ты знаешь одного психопата, то можешь предсказать поведение тысячи.
Жрут свои холестериновые гамбургеры, чавкая и давясь. Часами болтают по мобильнику. Задницы отрастили, каждый второй. Но за здоровье борются, будь здоров! Как раньше мы за мир боролись, когда у нас танков было больше, чем во всем мире... Что Земля круглая они, пожалуй, почти все знают, но вот что на ней, кроме Америки, еще что-то есть, только догадываются. Достало...
Я встал, добрёл до холодильника, вынул банку пива. До двенадцати я не пью, но ведь сейчас уже почти час. Как удачно проснулся!