Не время стоять на коленях
У древнего страха во власти!
Смотреть, как чертово племя
Рвет планету на части.
Армагеддон пророчат
Пигмеи с трусливых обочин.
Слышите, пушки грохочут?
Я жив – значит, бой не окончен!
Не время стоять на коленях
У древнего страха во власти!
Смотреть, как чертово племя
Рвет планету на части.
Армагеддон пророчат
Пигмеи с трусливых обочин.
Слышите, пушки грохочут?
Я жив – значит, бой не окончен!
Что касается страха или ужаса, то я не вижу, чтобы он мог когда-нибудь считаться похвальным или полезным.
Так и мой дух, бегущий и смятенный,
Вспять обернулся, озирая путь,
Всех уводящий к смерти предреченной.
Страх тоже ограждает и спасает людей. Без страха мы бы все давным-давно погибли, мы бы шли прямо на автобус и хихикали при этом, и автобус переезжал бы через нас. Весёленькая была бы жизнь! Но и страх и боль сами могут убить, если они станут слишком большими. Боль убивает тело, страх — душу. И кто знает, где кончаются границы блага, которые они несут с собой?
Ибо политика есть искусство объединять людей — приводить к одному знаменателю многоголовые и разнообразные желания людей. Здесь дело не в том, чтобы люди «сговорились друг с другом на чем угодно», ибо они могут согласиться и на антиполитической программе и на противогосударственных основах … Нужно политическое единение — политическое и по форме, и по содержанию: лояльное, правовое, свободное по форме и общенародное, справедливое, органическое и зиждущее по содержанию. И в этом состоит задача истинной политики. Поэтому политика есть волевое искусство, — искусство социального воления. Надо организовать и верно выразить единую всенародную волю, и притом так, чтобы это единение не растратило по дороге силу совокупного решения.
Система философии, которая опровергнет и вытеснит твою, не заставит себя долго ждать: она не преминет явиться так же, как она не преминула явиться после всех других философских систем.
Лучше раскаиваться, чем жалеть. Мы должны любить свободу. А не бояться её. Страх – это предубеждение, а мы обещали друг другу не иметь предубеждений.
Есть вещи из истории, экономической географии, экономики, которые напрямую задевают чьи-то интересы. А если вмешивается экономика — то тут как тут и политика.
Пустых садов я боюсь, потерянных в сердце моем, не зная путей, что могут к ним привести. Не я выбираю птиц, что туда слетятся, и память моя все старше, все дальше в прошлом томится она, и власти нет у меня, чтоб ее удержать…