Снейк... почему мы ещё живы? Для того, чтобы страдать? По ночам... я чувствую свою руку и ногу... даже свои пальцы. Тело, которое я потерял. Товарищи, которых я потерял, — эта боль никак не утихнет. Они будто всё ещё со мной. Ты ведь тоже это чувствуешь, правда?
— Всё изменилось, Босс. Чтобы бороться с Шифром, нам необходимы средства и солдаты. Мы роем кровавую грязь на поле боя своими лицами — и всё ради мести. Клиентам нужны заказные убийства, а мы просто выполняем их желания. Не ради великого блага, не ради справедливости. Шифр отправил нас в ад... но мы заберёмся ещё глубже.
— Я знаю, Каз... я уже и сам на половину демон. Да и не место мне в раю.
— Девять лет мы были обычными наемниками... Сегодня всё изменится. Ты наконец проснулся, а мы больше не помойные шавки. Мы — Diamond Dogs, Бриллиантовые псы. Мы раздавим Шифр, Босс. Ты сможешь собрать армию, которая это сделает.
— Я скажу лишь одно, Каз. Дело не в прошлом. Мы сражаемся ради будущего.
— Эти волшебные слова, Босс... Я ждал девять лет, чтобы вновь их услышать. «Kept you waiting, huh?» Давай... скажи как в старые времена.
— Kept you waiting, huh? (Заждался, да?)
— Это и правда ты, Снейк. Все эти годы без тебя... Я знал, что этот день настанет.
Почему... Когда я просыпаюсь, все исчезает? Мгновение тепла... и мое сердце болит и плачет.
Больше всего ты хочешь, чтобы я выздоровел, а у меня ничего не выходит. Мне так стыдно.
Не в моих правилах сдаваться, но, похоже, пришло время... Порой нам приходится принимать решения сквозь боль, чувствовать себя разбитыми и опустошенными, и поступать не так, как хочешь, а как нужно.
Иногда мне хочется много спать,
Чтобы просто не чувствовать эту боль.
Своим телом уткнуться во всю кровать
И обнять тёплый плед, представив его тобой.
Давай, вставай! Не ной, от этой боли
Есть лишь один рецепт – преодолеть.
Душа тоскует, просится на волю.
Ну как же тут, скажи, не заболеть?!
Ты прячешь нежность, затолкала в угол память.
Ты не даёшь себе любить и говорить,
И эта боль тебе на сердце давит
И заставляет жизнь переменить.
Я стала похожа на старую советскую куклу с огромными голубыми глазами и пластиковыми ресницами, которая постоянно твердит «мама», если ее наклонять из стороны в сторону. Я лежала на кровати, глядя в пустоту, я перестала ЖИТЬ, превратившись в анатомическое пособие. Вновь включился защитный механизм, заблокировав все эмоции.
Сон утоляет боль. Сон и смерть. И смерть.
Что? Ты говоришь, что не хочешь умирать? Ты говоришь, что хочешь спать?
А если увидишь кошмар? Это плохо.
... Но это было сном.
Сон и смерть. Как же стало тихо.
И наши души — коридорами для пришлой боли всех людей. Мы плачем полночью за шторами, мы память людных площадей времен тоски, времен отчаянья, не достучавшейся весны, времен утробного молчания всей изувеченной страны.
Cлайд с цитатой