Как ни скрывай черты,
но предаст тебя суть,
ибо никто, как ты,
не умел захлестнуть,
выдохнуться, воспрясть,
метнуться наперерез.
Назорею б та страсть,
воистину бы воскрес!
Как ни скрывай черты,
но предаст тебя суть,
ибо никто, как ты,
не умел захлестнуть,
выдохнуться, воспрясть,
метнуться наперерез.
Назорею б та страсть,
воистину бы воскрес!
Первая любовь всегда будет вечною,
Сильно нам души она искалечила
И мечтою оставив млечною,
Слишком страшно нас изувечила.
Первая любовь отпечатками в памяти,
Каждый день пробирает всё дрожью
И теперь на этом фундаменте
Другие покажутся наглой ложью.
Первая любовь до скончанья веков
При попытке начать с нуля,
Будет шептать, что ты не готов
Наши души на части деля.
Первая любовь никогда не забудется,
Вспоминать будешь ты каждый миг,
Что уже никогда не разлюбится,
Тот дар, что однажды постиг.
Через два года
высохнут акации,
упадут акции,
поднимутся налоги.
Через два года
увеличится радиация.
Через два года.
Через два года.
Через два года
истреплются костюмы,
перемелем истины,
переменим моды.
Через два года
износятся юноши.
Через два года.
Через два года.
Через два года
поломаю шею,
поломаю руки,
разобью морду.
Через два года
мы с тобой поженимся.
Через два года.
Через два года.
Если возбуждение — механизм, которым забавлялся наш Создатель, то любовь, напротив, принадлежит только нам, с ее помощью мы ускользаем от Создателя. Любовь — это наша свобода. Любовь лежит по ту сторону «Es muss sein!».
Но даже это не полная правда. Хотя любовь есть нечто иное, чем часовой механизм секса, которым забавлялся Создатель, она все же связана с этим механизмом. Она связана с ним так же, как и нежная нагая женщина с маятником огромных часов.
Был в горах. Сейчас вожусь с большим букетом.
Разыщу большой кувшин, воды налью им...
Как там в Ливии, мой Постум, — или где там?
Неужели до сих пор еще воюем?
Небо тает облаками,
Я иду к тебе с цветами,
Ты моя, ты любимая.
Мне так мало в жизни надо,
Мир прекрасен, если рядом
Ты со мной, ты, любимый мой.
Букет из белых роз,
Любовь здесь в каждом лепестке,
Букет из белых роз,
Такая нежная к тебе.
Букет из белых роз,
Достойна ты любых красот,
Кто любит, тот меня поймёт.
Все чуждо в доме новому жильцу.
Поспешный взгляд скользит по всем предметам,
чьи тени так пришельцу не к лицу,
что сами слишком мучаются этим.
Но дом не хочет больше пустовать.
И, как бы за нехваткой той отваги,
замок, не в состояньи узнавать,
один сопротивляется во мраке.
Да, сходства нет меж нынешним и тем,
кто внес сюда шкафы и стол, и думал,
что больше не покинет этих стен;
но должен был уйти, ушел и умер.
Ничем уж их нельзя соединить:
чертой лица, характером, надломом.
Но между ними существует нить,
обычно именуемая домом.
Дело было вечером,
Делать было нечего.
Вечерок прощается,
Ночка приближается.
Укради меня, укради меня!
Я любовь твоя, грешная любовь твоя!
Звёздочка небесная
Тоже небезгрешная,
Ночью зажигается,
Утром растворяется.
Рядом с ним легионер, под грубым кварцем.
Он в сражениях империю прославил.
Столько раз могли убить! а умер старцем.
Даже здесь не существует, Постум, правил.
Женское сердце всегда хочет любви, а о любви им говорят ежедневно разными кислыми, слюнтявыми словами. Невольно хочется в любви перцу. Хочется уже не слов страсти, а трагически страстных поступков.