Хорошо смеётся тот, кто смеется после смерти.
Большинство треков со смехом на телевидении было записано в начале пятидесятых. То есть, почти все люди, смех которых ты слышишь, сейчас мертвы.
Хорошо смеётся тот, кто смеется после смерти.
Большинство треков со смехом на телевидении было записано в начале пятидесятых. То есть, почти все люди, смех которых ты слышишь, сейчас мертвы.
Нечего плакать нам о смерти
Сядем пить пиво в первых рядах
Рядом с богами – рядом с бессмертьем
Мы умираем, смерти смеясь!
Боже мой, смейся. Я смех пригублю.
Горестный смех твой — единственный яд мой. Плач, Боже мой. Я другую люблю.
Вечно, до смерти, всю смерть безвозвратно.
Я смахиваю бокал со стола и несусь прочь, прочь – куда? – к людям, к людям, к свету, к свету, – только прочь отсюда; затравленный ноябрьским ужасом, этой туманной могилой безысходности, несусь туда, где свет, шум, люди, где громко звучит музыка и раздается смех, и я пью и пью, пока хмель своими мягкими топориками не сваливает меня с ног…
Нужно смеяться прежде, чем станешь счастливым, из опасения умереть, так и не рассмеявшись.
Нужно смеяться прежде, чем станешь счастливым, из опасения умереть, так и не рассмеявшись.
— Относись к жизни с юмором. Легче будет. Говорят, смех жизнь продлевает.
— Смех не продлевает жизнь. Я смеялся, а в это время мою дочь убивали.