Мое одиночество — наполненный бассейн слез.
Одиночество подобно запаху ядовитого растения: оно приятно, но одурманивает и со временем становится губительным для самых крепких людей.
Мое одиночество — наполненный бассейн слез.
Одиночество подобно запаху ядовитого растения: оно приятно, но одурманивает и со временем становится губительным для самых крепких людей.
— Ты говорил, что звезды «угнетают». Думаю, это из-за одиночества. Но это было в 1902: что же сейчас?
— Я вполне нормально отношусь к звёздам. Порой даже наблюдаю за ними на пару с Альфредом (этот идиот любит подобное), просто... Дело не сколько в одиночестве, сколько в нас самих. По сути, мы ведь сами как звёзды: нас так много, мы так близко друг к другу и вроде бы похожи, но... Стоит только приглядеться поближе, как понимаешь: мы всё же разные. Нас не много, мы не вечны, мы так далеко друг от друга... и мы одни.
Нет одиночеству предела...
Оно как дождь: на небе нет пробела,
в нём даль морей вечерних онемела,
безбрежно обступая города, -
и хлынет вниз усталая вода.
И дождь всю ночь. В рассветном запустенье,
когда продрогшим мостовым тоскливо,
неутолённых тел переплетенье
расторгнется тревожно и брезгливо,
и двое делят скорбно, сиротливо
одну постель и ненависть навеки, -
тогда оно уже не дождь, — разливы... реки...
— На жену мою похож.
— Не понял.
— Я сказал, ты мне напоминаешь...
— Я говорю — я не понял, к чему помада и проникновенный взгляд.
— Она много страдала. Но юмор помогал ей справляться с болью. Я вот этому так и не научился. Я её не спас, а ведь должен был убивать таких, как он. Пару раз мне почти удалось. Он этому не обрадовался. Хотел меня наказать и точно знал, как это сделать. Он явился в мой дом и вырвал само сердце этого дома. Тебе это знакомо.
Уходя, я всегда с собою
уношу молчанье и грусть.
Одиночества в этом мире -
их я знаю все наизусть.
Был бы конь со мною на счастье
или лодка в дали речной!
Ржанье или хотя бы рокот,
чтобы мне не идти одной!
Нет, напрасно. Шаги свои же
я устало влачу едва,
чтоб когда-нибудь раствориться
в беспредельности Божества.
Стареть — это все равно что ехать на машине по снегу, который с каждой минутой становится все глубже и глубже. А когда ты погружаешься в него по колеса, то начинаешь просто буксовать на месте. Это и есть жизнь. И никакие снегоочистители не придут к тебе на помощь. И корабль никогда не приплывет за тобой. И спасательных шлюпок нет ни для кого. И ты никогда не выиграешь. Тебя не будет снимать оператор, и не найдется никого, кто следил бы за твоей борьбой. Это и есть жизнь.
Страшнее нету одиночества,
Чем одиночество в толпе,
Когда безумно всем хохочется,
А плакать хочется тебе.