Дмитрий Львович Быков

Мне очень трудно не назвать Москву, потому что это было бы неблагодарно. Я не могу сказать, что люблю Москву, и не могу сказать, что мне в нынешней Москве уютно. Но я радуюсь всегда, возвращаясь сюда, как у Окуджавы «Родина — есть предрассудок, который победить нельзя». Вернувшись сюда, я сразу в Москве начинаю чувствовать страшно-давящую здесь какую-то слизистую медузу, которая висит между небом и городом, которая давит и страхом, и неопределенностью, и злобой на всех живущих здесь... Но это же не вина Москвы, это так образовалось, это может быть такая защита Московской власти стоит над этим городом, такой кинговский купол, чтобы ничто живое и веселое не могло сюда протиснуться.

0.00

Другие цитаты по теме

Сколько бы я не бежала от гангрен в этой большой Москве, они всё равно рядом — на вокзалах, в трущобах, в общежитиях, во всех углах и койках... Просто они по-разному проявляются.

Утро красит нежным светом

Стены древнего Кремля,

Просыпается с рассветом

Вся Советская земля.

Холодок бежит за ворот,

Шум на улицах сильней.

С добрым утром, милый город, -

Сердце Родины моей!

Кипучая,

Могучая,

Никем непобедимая, -

Страна моя,

Москва моя —

Ты самая любимая!

Я не был в жизни счастлив ни минуты.

Все было у меня не по-людски.

Любой мой шаг опутывали путы

Самосознанья, страха и тоски.

За все платить — моя прерогатива.

Мой прототип — персидская княжна.

А ежели судьба мне чем платила,

То лучше бы она была должна.

Никого нельзя превратить в быдло, если он быдлом не является или не хочет им быть. ТВ никого не может превратить в быдло.

— Слышь, Дань, он не уходит.

— Брат.

— ... а потом в Николаевский банк зашел, спросил — мать-то записала все, а мне охранник, козел, говорит: нет такого. Ну, думаю, все... Если в музее никого... Денег-то нет, паспорт на каждом шагу спрашивают. Хорошо, штаны милицейские надел.

Ты никогда не бывал

В нашем городе светлом,

Над вечерней рекой

Не мечтал до зари.

С друзьями ты не бродил

По широким проспектам,

Значит ты не видал

Лучший город земли.

Песня плывёт, сердце поёт,

Эти слова — о тебе, Москва!

Вы слышали об эксперименте, который провел один американский журналист в Москве в семидесятых? Он встал у какой-то двери обычного, ничем не примечательного здания. Вскоре за ним встал еще кто-то, потом еще и еще. В мгновении ока выстроилась очередь длиной в квартал. Никто ни о чем не спрашивал. Каждый думал: раз есть очередь, значит оно того стоит.

Господь даёт брюки, когда нету зада,

Когда нету тачки — дарит колесо.

Вот когда мне будет ничего не надо,

Он даст мне всё и больше, чем всё.

Надо себя ввергнуть в такое состоянье,

Которое не всякий вкусих и описах -

Когда тебе нужно только достоянье,

Собранное сердцем, причем на небесах.

Средь сорного сада, позорного распада,

Смурного парада соблазнов и химер

Я жив потому лишь, что мне почти не надо

Того, чего надо соседу, например.

Один хочет тачку, другой хочет прачку,

Третий хочет дачку и жирное теля,

Один хочет бабок, другой хочет на бок,

Третий — мучить слабых, а я хочу тебя.

Постмодерн — это и есть адаптация высокого искусства до уровня массовой культуры.

... я к тому времени уже вырос и принялся скитаться самостоятельно, пока не застрял намертво в Москве, которая настолько откровенно не подходит для нормального человеческого существования, что я как-то незаметно для себя там прижился, в полной уверенности, что, конечно же, скоро сбегу, не в этом году, пожалуй, но в следующем — непременно.