Смерть пугает меня тем, что это слишком большая перемена. Но старение мне интересно.
— А что, если бы я сказал, что я не старею, а молодею, в отличие от всех остальных?
— Что ж. Я бы посочувствовала тебе. Ведь ты увидишь, как твои любимые умирают раньше тебя. Это ужасная ответственность.
А что, если я пережил бы всех кого знаю, кого так люблю?
И меня бы держала Земля на себе, нестареющим попросту?
В человеческом сроке увидел бы самый надежный уют
И молил бы, чтоб мне подарили эту волшебную магию возраста.
Разве здоровые люди знают, что такое смерть? Это знают только те, кто живет в легочном санатории, только те, кто борется за каждый вздох, как за величайшую награду.
Белые люди всегда хотят подняться все выше и выше, но, достигнув вершины, понимают, что у них кружится голова.
Белый человек должен смотреть на небоскреб снизу. Наверху он начинает видеть свою смерть.
С тех пор я видел мертвые глаза более тридцати жертв — мужчин и женщин — и всегда видел в них одно и то же: все смотрели умоляюще, казалось, их насильно лишили того, с чем они не готовы были расстаться. Казалось, они умоляли, чтобы это им вернули. Казалось, они молча взывали:
— Пожалуйста, верните меня, я еще не готов!
Перед смертью все чужие,
После смерти — земляки.
Мы бы, может, и ожили,
просто не нужны другим.
Будь я писателем, я вел бы журнал смертей разных людей: читая его, люди учились бы не только умирать, но и жить.
Cлайд с цитатой