— Я напомню ему о нашей жизни вдвоём. У нас была удивительная жизнь! Мы были счастливы. Я раньше никогда не была так счастлива.
— Когда кто-то говорит мне, как они счастливы, моя задница начинает подёргиваться.
— Я напомню ему о нашей жизни вдвоём. У нас была удивительная жизнь! Мы были счастливы. Я раньше никогда не была так счастлива.
— Когда кто-то говорит мне, как они счастливы, моя задница начинает подёргиваться.
— Вы верите в любовь, в вечную любовь? Бывает ли так, чтобы один мужчина был создан для одной единственной женщины?
— Это вопрос маленькой девочки, которая верит в волшебные сказки.
— Это вопрос, который задают все. Это вопрос, на который все думают, что знают ответ, пока однажды что-то не происходит.
Видела, что она сделала? Надула губки. Надутые губки — самое сильное оружие французских женщин.
— У тебя еще остались друзья со свободными диванами? Ты сильно болела и должна лучше о себе заботиться.
— Значит Санте не всё равно?
— Мне всё равно. Не хочу, чтобы ты отбросила коньки на глазах у покупателей. Мишуры не хватит прикрыть твой труп.
— Я боюсь, что если он не вернётся, то это будет так больно, что я вся съёжусь и уже никогда не смогу полюбить никого.
— Это вы говорите сейчас, но пройдёт время, и вы забудете. Сначала вы забудете его подбородок, потом его нос, а через некоторое время вам придётся напрячься, чтобы вспомнить точный цвет его глаз. И однажды вы проснётесь, и его нет. Его голос, его запах, его лицо... Всё уйдёт. И тогда вы сможете начать сначала.
— Люблю тайные места.
— А тебе не говорили, что ты немного смахиваешь на серийного убийцу?
— Нет. Не припоминаю, чтобы кто-то мне такое говорил. А тех, кто говорил, больше никто не видел.
И оказалось, что она беременна с месяц,
А рок-н-ролльная жизнь исключает оседлость,
К тому же пригласили в Копенгаген на гастроли его.
И все кругом говорили: «Добился-таки своего!»
Естественно, он не вернулся назад:
Ну, конечно, там — рай, ну, конечно, здесь — ад.
А она? Что она — родила и с ребёнком живёт.
Говорят, музыканты – самый циничный народ.
Вы спросите: что дальше? Ну откуда мне знать...
Я всё это придумал сам, когда мне не хотелось спать.
Грустное буги, извечный ля-минор.
Ну, конечно, там — рай, а здесь — ад. Вот и весь разговор.
— Мне немного стыдно за то, что я столько лет подавлял себя...
— О чем ты говоришь?
— Я говорю про маму.
— Так дело в твоей маме?
— Я должен, Сол. Я должен ей признаться.
— О Боже! Не надо! Ты ничего не должен этому ирландскому Волан-де-Морту!
— Адвокаты! Адвокаты! Если мне захочется услышать крики, вопли, ругань и брань, я съезжу на вечер к родным в Скарсдейл, ясно?
— Да, Ваша честь! [хором]