Они были так прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов.
Если никто не замечает твоих страданий, никто и подавно не заметит твоей кончины. Понимаешь?
Они были так прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов.
Если никто не замечает твоих страданий, никто и подавно не заметит твоей кончины. Понимаешь?
Этот, ваш, чудовищный Бог!
Он, как с бараном, разделался со своим сыном.
Во что же он превратит меня?
Ты думаешь страшно? Нет Сань. Человек — он как петух, он в смерти тихий, я знаю. Я сам мертвый был.
Как все-таки несправедливо устроена эта самая наша «небесконечная жизнь». Сколько бесполезных, никому не нужных людей живет на свете, недоумков, хамов, убийц, воров, дармоедов, рвачей, а хорошего человека вот нашла смерть, измучила болезнью, иссушила в нем соки, истерзала страданием и убила. Неужто это по-божески? — святой должен страдать за грешных, и грешные, видя муки святого, должны терзаться и обретать его облик? Но что-то много страдают мученики и мало действуют их страдания на человеческий мусор. Он чем был, тем и остался...
Лягушка, канарейка и пиявка,
Огромный слон и мелкая козявка
Всяк человек, что на земле живёт,
Когда-то обязательно помрёт!..
Я понимаю! Что с того?
Не понимаешь — раз спрашиваешь: что с того?
Ну мы поторопили одного!
Поэт, монах, кондуктор и солдат,
Учёный, проститутка, депутат,
Моряк и повар, лекарь и посол, -
Ещё никто от смерти не ушёл!
Я понимаю! Что с того?
Опять спрашиваешь: что с того?
Ну мы поторопили одного!
Та угольщица — бедная девица,
И день и ночь должна была трудиться,
Грузила уголь нежною рукой.
Пусть отдохнёт. И вечный её покой!
Что говорить? Что говорить?
Она должна бы нас благодарить!
Стая замечает пятнышко крови у какой-нибудь курицы и начинает клевать и расклевывает до крови, до костей и перьев. Чаще всего в такой свалке кровь появляется еще на одной курице, и тогда — ее очередь. Потом еще на других кровь, их тоже заклевывают до смерти; дальше — больше. Вот так за несколько часов выходит в расход весь птичник, я сам видел. Жуткое дело.
Я никого не боюсь. Человек вообще живет недолго. Обычно не больше восьмидесяти лет. Тридцать шесть я уже успел прожить. А примерно после тридцати ты понимаешь, что смертен и уже мало чего боишься. Кстати, люди умирают не только от физических опасностей, исходящих от других людей, но и от обычных кишечных палочек или куриного гриппа. Человек — вообще очень легко убиваемое существо. Поэтому я никогда не понимал детскую гордость убийц, что они кого-то там «замочили». Ведь это намного легче, чем родить ребенка.