Они были так прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов.
— Как легко убить человека...
— Человека — легко. Сволочь — трудно...
Они были так прекрасны в своих страданиях, а после смерти напоминали ангелов.
Как все-таки несправедливо устроена эта самая наша «небесконечная жизнь». Сколько бесполезных, никому не нужных людей живет на свете, недоумков, хамов, убийц, воров, дармоедов, рвачей, а хорошего человека вот нашла смерть, измучила болезнью, иссушила в нем соки, истерзала страданием и убила. Неужто это по-божески? — святой должен страдать за грешных, и грешные, видя муки святого, должны терзаться и обретать его облик? Но что-то много страдают мученики и мало действуют их страдания на человеческий мусор. Он чем был, тем и остался...
Если никто не замечает твоих страданий, никто и подавно не заметит твоей кончины. Понимаешь?
Этот, ваш, чудовищный Бог!
Он, как с бараном, разделался со своим сыном.
Во что же он превратит меня?
Наше движение научило меня, что есть вещи, за которые можно умереть — но нет ничего, за что можно убивать! Ничего!
Почему люди вообще убивают друг друга? Газом. Электричеством. Какое-то безумие. Ужас.
Я прозрачнее ладана стал,
Пожелтел, как шафран я, устал,
То ли так меня губит любовь,
То ли день моей смерти настал.
Зелье есть у тебя, говорят.
Дай вдохнуть мне его аромат,
Оживи меня — или умру,
И в убийстве тебя обвинят.