Александр Александрович Блок

Поэт в изгнаньи и в сомненьи

На перепутьи двух дорог.

Ночные гаснут впечатленья.

Восход и бледен и далек.

Всё нет в прошедшем указанья,

Чего желать, куда идти?

И он в сомненьи и изгнаньи

Остановился на пути.

0.00

Другие цитаты по теме

Земное сердце стынет вновь,

Но стужу я встречаю грудью.

Храню я к людям на безлюдьи

Неразделенную любовь.

Но за любовью — зреет гнев,

Растет презренье и желанье

Читать в глазах мужей и дев

Печать забвенья, иль избранья.

Пускай зовут: забудь, поэт!

Вернись в красивые уюты!

Нет! Лучше сгинуть в стуже лютой!

Уюта — нет. Покоя — нет.

Смотри: я спутал все страницы,

Пока глаза твои цвели.

Большие крылья снежной птицы

Мой ум метелью замели.

Но для меня неразделимы

С тобою — ночь, и мгла реки,

И застывающие дымы,

И рифм веселых огоньки.

Всякое стихотворение — это покрывало, растянутое на остриях нескольких слов. Эти слова светятся, как звёзды, из-за них и существует стихотворение.

У Поэта

Шляпа улетела.

(И не диво: ветер в голове!)

Так взлетела, словно захотела

Воспарить в небесной синеве…

Догонять ее не стал Поэт -

Он с обидой закричал ей вслед:

— Ты куда, дуреха!?

Возвращайся!

Не спеши! Хотя бы попрощайся!

Так нельзя!

Ты слышишь или нет?

Я воскликнул: — Ты, наверно, спятил!

С кем ты тут беседуешь, приятель?

Ждешь, что шляпа шляпе даст ответ?

— Безусловно! — отвечал Поэт.

Отчего бы ей не говорить?

Говорить-то проще, чем парить!

— Так-то вот! -

Добавил он со злостью,

И в сердцах поддал беглянку тростью.

Он был прав,

Хоть в логике и слаб.

(Прав — насчет поэтов, а не шляп…)

Интерес к российской поэзии гигантский. Именно поэзия даёт человеку силы, которые заставляют его жить дальше и поступать по совести. Вот этой совестью, на мой взгляд, и был Евгений Александрович Евтушенко. С ним ушла эпоха шестидесятников, время светлой веры в социализм с человеческим лицом, эпоха веры в свой собственный народ, веры в добро, когда человек начал обращать внимание на свой внутренний мир, отмечая в нём и хорошее, и дурное. Сейчас эта эпоха закончилась. Начинается другое время. Ушла наша юность, наша первая любовь, наша вера в то, что красота спасёт мир. Уход Евгения Александровича для меня — это глубокая травма и личное семейное горе.

Случайному

Ты мне явился, темнокудрый,

Ты просиял мне и потух.

Всё, что сказал ты, было мудро,

Но ты бедней, чем тот пастух.

Он говорил со мной о счастьи,

На незнакомом языке,

Он пел о буре, о ненастьи

И помнил битвы вдалеке.

Его слова казались песней.

Восторг и бури полюбя,

Он показался мне чудесней

И увлекательней тебя.

И я, задумчиво играя

Его богатством у костра,

Сегодня томно забываю

Тебя, сиявшего вчера.

Чтобы успеть сочинить

Побольше стихов на разные темы,

Мне пора прощаться с рифмами.

Боже мой, сколько времени

Я угробил на их поиски,

Считал, что ищу свои,

А находил чужие.

Чаще всего

Так оно и бывает,

Только не все признаются.

Без устали, который день и год

слова слагаю в поисках решенья,

как будто в этом словоналоженьи

пытаюсь угадать заветный код,

как будто дом с распахнутым окном

возникнет из случайного сплетенья,

и станет явью то, что было тенью,

и тенью станет нынешний мой дом.