Люди часто ошибались, причиняя боль.
Время тихо забирало тех, кто был со мной.
Я не тот, кем меня знают, я совсем не тот:
Вкусом крови наслаждаюсь, что в тебе течет.
Нет мне места в этой жизни — быть среди людей.
Пусть судьба со мной играет, но я чаще с ней.
Сотни лет живет на свете мой великий дар,
Оставляя лишь на шеях незаметный шрам.
— Ты не станешь одной из них, Белла.
— Это решать не тебе.
— Ты знаешь, что мы с тобой сделаем, у меня не останется выбора...
Однажды время мимоходом отличный мне дало совет
(Ведь время, если поразмыслить, умней, чем весь ученый свет)
«О Рудаки, – оно сказало, – не зарься на чужое счастье.
Твоя судьба не из завидных, но и такой у многих нет».
Истинная боль никогда не ощущается сразу. Она похожа на чахотку: когда человек замечает первые симптомы, это значит, что болезнь уже достигла едва ли не последней стадии.
Он опаздывал потому, что ему страшно нравился двадцатый век. Он был намного лучше века семнадцатого, и неизмеримо лучше четырнадцатого. Чем хорошо Время, любил говорить Кроули, так это тем, что оно медленно, но неуклонно уносит его все дальше и дальше от четырнадцатого века, самого наискучнейшего столетия во всей истории Божьего, извините за выражение, мира.
У него времени вообще нет. То есть наоборот. У него времени так много, что оно ему не нужно. А значит, его как бы и нет…
События производят на воображение человека такое же действие, как время. Тому, кто много поездил и много повидал, кажется, будто он живёт на свете давным-давно; чем богаче история народа важными происшествиями, тем скорее ложится на неё отпечаток древности.
Cлайд с цитатой