— Он русский.
— Это многое объясняет.
— Он русский.
— Это многое объясняет.
О, сударыня, русская зависть... Она национальный двигатель, страной движет как паровая машина у британцев.
Шумное всенародное обсуждение чужой безнравственности помогает россиянам заглушить болевые ощущение от рабского ярма, натирающего им шею.
— Как известно, в английских умывальниках отдельные краны для горячей и холодной воды. Почему русские экономят на одном кране?
— Потому что это русская традиция — смешивать.
Это была прямо русская душа, правдивая, честная, простая, но, к сожалению, немного вялая, без цепкости и внутреннего жара. Молодость не кипела в нем ключом; она светилась тихим светом.
Мы люди крайностей. Даже в космосе мы можем быть первыми на земле. У нас слабость может быть силой. У нас даже в жару бывает мороз по коже. Мы проигрываем так же красиво, как и выигрываем. Мы любим таким, какой есть. Мы скучаем так, что с нами уже не расстаться. У нас не получится обыкновенно: это будет Великая Олимпиада. Олимпиада для всей страны. Олимпиада каждого. Поехали.
Русские собираются провести следующие тысячу двести лет в попытках понять свое собственное существование. Безуспешных, разумеется.
Я же — человек русский, полумер не знаю. Если что делаю, так то и люблю и увлекаюсь им ото всей души, и уж если что не по-моему, лучше сдохну, сморю себя в одиночке, а разводить розовой водицей не стану.