Проблема была в том, что обе они были очень несчастны, и я не знал, в которую из них стрелять.
Знаете, я никогда не видел, чтобы рыба лгала или плавала в дерьме, как делают это люди...
Проблема была в том, что обе они были очень несчастны, и я не знал, в которую из них стрелять.
Знаете, я никогда не видел, чтобы рыба лгала или плавала в дерьме, как делают это люди...
Многие думают, что я просто считаю рыбу, но это не так. Я смотрю на неё, заглядываю ей в душу, читаю её мысли, а потом пускаю в свои сны.
Люди считают, что рыбы безмозглы. Я всегда знал, что это не так, потому что рыба знает, когда молчать, а вот люди — дураки. Рыба и так все знает, поэтому ей и думать не надо.
Чтобы стать самым несчастным человеком на свете, нужно всего три вещи: проголодаться, замерзнуть и заболеть!
В неприятных воспоминаниях есть одна хорошая сторона: они убеждают человека в том, что он теперь счастлив, даже если секунду назад он в это не верил. Счастье — такое относительное понятие! Кто это постиг, редко чувствует себя совершенно несчастным.
Наркоманами обычно становятся не самые счастливые люди. Они приходят к наркотикам по определенной причине — желая либо приноровиться к окружающему миру, либо отрешиться от него.
Наверное, было бы ошибочным полагать, что существует некий предел ужаса, который способен испытать человек. Наоборот, создаётся стойкое впечатление, что кошмар нарастает в геометрической прогрессии, когда тьма всё сгущается, ужасы множатся, одно несчастье влечёт за собой другое, ещё более страшное и безысходное, пока тебе не начинает казаться, что весь мир погрузился во мрак. И, может быть, самый страшный вопрос в данном случае таков: сколько ужаса может выдержать человеческий рассудок, оставаясь при этом здоровым и твёрдым? Понятно, что в самых ужасных событиях есть своя доля абсурда в стиле Руба Голдберга. В какой-то момент всё начинает казаться смешным. Видимо, это и есть та поворотная точка, когда чувство юмора принимается восстанавливать свои позиции.