За это я и люблю Нью-Йорк: ты видишь всех, а тебя — никто.
Люди считают, что рыбы безмозглы. Я всегда знал, что это не так, потому что рыба знает, когда молчать, а вот люди — дураки. Рыба и так все знает, поэтому ей и думать не надо.
За это я и люблю Нью-Йорк: ты видишь всех, а тебя — никто.
Люди считают, что рыбы безмозглы. Я всегда знал, что это не так, потому что рыба знает, когда молчать, а вот люди — дураки. Рыба и так все знает, поэтому ей и думать не надо.
Проблема была в том, что обе они были очень несчастны, и я не знал, в которую из них стрелять.
Знаете, я никогда не видел, чтобы рыба лгала или плавала в дерьме, как делают это люди...
Знаете, я никогда не видел, чтобы рыба лгала или плавала в дерьме, как делают это люди...
Было здорово повидать стариков и все такое, но через пару недель мне уже не терпелось вернуться в Нью-Йорк. Это не город, а эпическая поэма.
Нет выше свободы, чем свобода суждения, и, признавая ее за другими, я требую ее для себя.
Почему те разрушения, которые несут американцы, — это свобода и демократия, а сопротивление им — это терроризм и фанатичная нетерпимость?