You took my voice, you took my pride,
But now you're gone so both are mine.
You took my voice, you took my pride,
But now you're gone so both are mine.
А может быть тебе про всё забыть,
И сердце мне открыть, и душу отпустить.
А может быть тебе про всё сказать,
Ведь я не буду спать, если не буду знать.
За твой голос нежный я сейчас готова всё отдать.
Док любил гонки, но тренируя тебя он был счастливей, чем когда сам ездил. И гордился он больше не своими победами на трассе, а твоими.
В этом — вся она. Либо всё, либо ничего. И, опасаясь, что всего ей не получить, она выбирает ничего. Из гордости.
Мы, смертные мужчины и женщины, глотаем много разочарований между завтраком и ужином, прячем слезы, бледнеем, но в ответ на расспросы говорим: «Так, пустяки!» Нам помогает гордость, и гордость — прекрасное чувство, если оно побуждает нас прятать собственную боль, а не причинять боль другим.
Мы были заражены, пропитаны недоверием, вскармливаемым гордостью, — последним прибежищем изгоев.
Голос у него был хорош — таким только полками командовать или матом разговаривать. Впрочем, это почти одно и то же.