Касаясь связок редких сушеных трав и залезая в кладовые аптекарей, пламя заставляло людей сходить с ума и разговаривать с богами.
Одному Богу известно, как Ему надоели эти вопли, взывающие к Нему.
Касаясь связок редких сушеных трав и залезая в кладовые аптекарей, пламя заставляло людей сходить с ума и разговаривать с богами.
Ринсвинда пробрала дрожь. Он, разумеется, не был атеистом – на Диске боги жестоко расправлялись с атеистами. В тех немногих случаях, когда в его карманах бренчала лишняя мелочь, он считал своим долгом бросить несколько медяков в церковную кружку для пожертвований – правда, храмы он периодически менял, следуя принципу, гласящему, что человеку нужны все друзья, которых он только может приобрести.
Вскоре весь центральный Морпорк был охвачен огнем, но более богатые и достойные граждане расположенного на другом берегу Анка не растерялись. Мужественно реагируя на создавшуюся ситуацию, они принялись уничтожать мосты.
Ринсвинд открыл рот, чтобы ответить, но почувствовал, что слова застряли в горле и явно не торопятся выходить в мир, который быстро сходит с ума.
Знаете, если бы Христос сказал, что все одержимые больны шизофренией, а я полагаю, так оно и было на самом деле, они бы, наверное, распяли его тремя годами раньше.
Утешения нет ни вверху, ни здесь... Только мы — маленькие, одинокие, суетящиеся, воюющие друг с другом... Я молюсь себе, за себя.
А не верят люди в Бога, Судьбу и Руку. Но Он дерёт за ухо не только верующих, но и не верующих в Него.
– А, теперь понимаю: я умер, да? – вдруг догадался он.
Смерть кивнул.
– ВСЕ ГОВОРИТ ИМЕННО ОБ ЭТОМ.
– Но это же было убийство! Кто-нибудь знает, что меня убили?!
– РАЗУМЕЕТСЯ. ВО-ПЕРВЫХ, УБИЙЦА. НУ И ТЫ САМ, КОНЕЧНО.