Самое счастливое в искусстве — это то, что нельзя объяснить.
— Суть в медицине — это психология. Это психоконтакт с больным, это психотерапия. Потому что вы можете быть трижды грамотным в профессии, но если вы не найдёте психологического контакта с больным, он будет очень тяжело выздоравливать.
— Это сродни тому, что вы делаете на эстраде.
— Совершенно верно. В любом искусстве психология, психознание человека это очень важно.
Сегодня людям хочется всё объяснить. Но если можно объяснить картину, значит это уже не искусство.
Искусство оценить — это потребность необходимая, казалось бы, но не всеобъемлющая. Как можно оценить «Троицу» Рублёва или «Возвращение блудного сына» Рембрандта?
В своём искусстве я попытался объяснить себе жизнь и её смысл. Я также попытался помочь другим разъяснить свою жизнь.
Не только Россия «страна чудес». Надо успокоиться и понять, что все страны одинаковы. Вывод из моих путешествий такой. В общем-то мир одинаков. Историю с национальностями придумали бесы. Это придумали мелкие чернорабочие вонючие дьяволы. Историю со всякой разницей между людьми, кроме главной. Хороший человек, плохой человек. Больной, здоровый. Старый, молодой. Живой, мёртвый. Это разница есть везде, а всё остальное от лукавого.
Искусство занимается исследованием человека, таинств его души, его поступков, его взаимоотношений с миром.
Свет, Том — вот что вечно. Листья меняются: они растут, зеленеют, краснеют, потом погибают. Но свет, свет вечен. Рисуй свет!
Способ принятия решений — это, прежде всего, процедуры и методы, которые позволяют принимать правильные решения. И есть ещё одно непременное условие. Человек, принимающий решение, должен точно знать, чего он хочет. Это должен быть человек, наполненный определёнными убеждениями. Он должен быть привержен определённой идее, он должен к чему-то стремиться и по этому критерию выбирать людей, которые рядом с ним. Но кроме того, если этот человек хочет, чтобы его страна была свободной и достойной, то он сам создаёт такие условия, которые не позволяют происходить произволу в принятии решении. Он распределяет власть, он создаёт нормальное дееспособное правительство, он даёт контрольные функции парламенту и тогда он не подвержен тому, что может с ним произойти, если кто-то в последнюю минуту перед сном зашёл и посоветовал. Вот это самое главное, пожалуй, с чего надо было бы начинать, чтобы решения принимались так, как нужно стране. Кроме того, важно, чтобы этот человек чувствовал страну. Понимал, что она хочет. Ведь на самом деле власть в этом смысле — это только способ реализации того, ради чего тебя люди избрали или привели к власти.
Для чего нужно искусство? Чтобы воспроизводить краткий, но ошеломительный эффект камелии, вбивать в ткань времени клин эмоций, выходящих за пределы пяти животных чувств. Как рождается искусство? Оно обязано своим существованием способности человеческого разума создавать чувственные образы. Что делает для нас искусство? Оно облекает в форму и делает видимыми наши эмоции, тем самым налагая на них печать вечности; такую печать несут все произведения, способные воплощать в частной форме всеобщее содержание сферы чувств.
Печать вечности... О какой незримой жизни говорят нам все эти яства, кубки, ковры и бокалы? За рамками картины — суета и скука повседневности, непрерывное, изнурительное и бессмысленное мельтешение самых разных устремлений, внутри же нее — полнота мгновения, которое выхвачено из времени, пожираемого человеческой алчностью. О, эта алчность! Мы не способны перестать желать, и это одновременно превозносит и убивает нас. Желание! Оно завладевает нами и терзает нас, каждый день бросая на поле битвы, где накануне мы потерпели поражение, но которое сегодня снова залито солнцем и снова манит нас завоеваниями; оно призывает, хоть завтра мы умрем, громоздить империи, обреченные рассыпаться в прах, как будто знание того, что они очень скоро рухнут, не должно умерить жажду строить их прямо сейчас; оно питает нашу неутолимую страсть обладать тем, что нам недоступно; на заре нашей жизни оно выводит нас на зеленую равнину, усеянную трупами, и снабжает запасом замыслов и планов, которых хватит до самой смерти: едва исполнен один, как появляется другой. Но бесконечно желать так утомительно... И нам хочется удовольствия, за которым не надо гнаться, мы мечтаем о блаженстве, которое возникает само собой, не в результате стремлений и достижений, а как проявление самого нашего естества. Искусство и есть такое блаженство. Ведь не я накрыла этот стол. И чтобы видеть эту снедь, мне нет надобности ее желать. Кто-то другой где-то, в другой жизни, задумал этот пир, кто-то прельстился затвердевшей прозрачностью стекла и усладил свой вкус солоноватым глянцем устрицы с лимонным соком. Среди сотни замыслов, кипевших в чьей-то голове и мгновенно породивших тысячу других, должно было выделиться намерение приготовить и вкусить эту устричную трапезу, чтобы получился такой натюрморт.
Мы же смотрим на картину и получаем, не прилагая никаких усилий, наслаждение от схваченной на лету красоты вещей, испытываем радость без вожделения, созерцаем то, что возникло помимо нашей воли, восторгаемся тем, чего нам не пришлось желать. И поскольку этот натюрморт являет собой красоту, которая насыщает наше желание, но порождена желанием другого человека, доставляет нам удовольствие, которое не входило в наши намерения, дарована нам, хотя и не потребовала от нас напряжения воли, он воплощает в себе квинтэссенцию искусства, причастность к вечности. В немой, неподвижной сцене, где нет ничего живого, воплощено время, свободное от замыслов, совершенство, не скованное никакими сроками и не разъедаемое алчностью, наслаждение без желания, жизнь без начала и конца, красота без усилий.
Ибо искусство — это эмоция вне желания.
Cлайд с цитатой